Черт! Совсем не хочется говорить ему, что я работаю уборщицей! Одно дело — незнакомому постороннему человеку, а другое — бывшему возлюбленному! Какой позор!
Я и так выгляжу как последнее чмо, а тут еще и уборщица! И это в тридцать четыре года. Какое достижение! Что он обо мне подумает?
Он же все равно тебя не узнал, Лера. Более того — скорее всего, вообще забыл о твоем существовании. Так какая разница?
Да, все так, но все же…
Я закусываю губу, не зная, что ответить.
— Я задал вопрос, — давит он.
Он сверлит меня острым цепким взглядом своих серых глаз, а я чувствую, как краснеют щеки.
Да и скажу! К черту! Это просто работа!
Распрямляю спину и разворачиваю плечи.
— Я убираюсь по вечерам в магазине электроники, — бросаю я с вызовом.
На его лице не отражается ничего.
— Интересный выбор профессии. Это ваше призвание?
Мне хочется схватить стул, стоящий напротив, и шарахнуть им его по голове. Вот же козел!
— Конечно! С детства мечтала полы мыть!
Он смотрит очень пристально, словно придавливая меня к земле.
Невероятно тяжелый взгляд. Раньше он так не смотрел. Но я выдерживаю и не отвожу глаза, хотя тянет сделать это буквально физически. Он подавляет меня.
— В каком? — бросает он сухо и безэмоционально.
— Что в каком? — теряюсь я.
— В каком магазине вы убираетесь?
Меня начинает бесить этот допрос.
— Какая разница? Что вам скажет название? Дело ведь не в этом!
— В каком магазине вы убираетесь? — повторяет он вопрос с нажимом.
Его явно бесит, что приходится повторять, я вижу это по его взгляду.
А он привык получать ответы на свои вопросы! Чувствую себя очень неуютно.
— “МегаТех”.
Он смотрит на меня, не мигая. У меня мурашки по коже от его взгляда.
— И что вы хотите от меня?
В смысле? А разве не понятно?
— Я хочу, чтобы вы поговорили со своим сыном и объяснили ему недопустимость подобного поведения! Вы ведь не считаете, что травить других — это нормально, вне зависимости от того, кем работают его родители? И вообще, дело не в работе! Если бы не это, он бы нашел какой-то другой повод ее доставать!
— Я вас услышал, — говорит он.
— Можете идти.
Что?! “Можете идти”?
Он меня отпускает? Охренеть!
Нет, ну это уже край вообще!
Я лишь откидываюсь на спинку стула, скрестив на груди руки, и не двигаюсь с места.
— Что-то ещё? — в его голосе я слышу нетерпеливое раздражение.
— Да! Вообще-то, я жду вашего заверения о том, что вы примете соответствующие меры! — злюсь я.
