Грохнуться сейчас будет таким позором, что придётся переводиться в другой универ. В другом городе.
Уф. Не грохнулась.
— Что ты здесь делаешь?
— То, что должен был сделать месяц назад. Приехал за тобой.
— И куда мы поедем?
— Сначала в общежитие. Заберём твои вещи.
Какой знакомый командорский тон. В субботу его не было. В субботу на свадьбе был человек, который сожалеет и который пытается извиниться. Сейчас же Демьян вновь в своей стезе — излучает самоуверенность.
— Зачем?
— Чтобы ты не кормила клопов.
— И куда ж мне тогда деваться? На вокзал? Кормить крыс?
— Ты переезжаешь ко мне.
Подхожу ближе, демонстративно обнюхивая его. Обалденный запах одеколона с примесью табака. Но перегара нет.
— Вроде трезвый.
— Не смешно.
— Ну так и я не смеюсь. Напомни-ка, где была я, когда ты это решил?
— Тамара, не язви, — окурок летит не глядя.
— Не мусори.
— Садись, в машине поговорим.
Э, нет. Наедине у нас разговор точно не склеится, там не до этого будет. Я себя знаю, сама ж не выдержу. Так что фигушки.
Закрытое пространство и не очень удобное переднее сидение, помним-помним.
— Не сяду.
— Тамара, твою мать! Я хочу поговорить. Без свидетелей.
— Поэтому свалил со свадьбы?
Не буду отрицать, меня это задело. Если он так скучал, неужели нельзя было остаться? Быть может к концу вечера диалог бы как-то выстроился… И мы бы потанцевали… Впервые в жизни. А может и что более… Но вместо этого он просто уехал.
— Пришлось.
— Почему?
— Это неважно.
— Опять неважно? — прошёл месяц и что, никаких изменений? Это уже не бесит, это удручает.
— У тебя всё неважно, а я потом оказываюсь в машине с непонятными мужиками.
— Я не мог остаться. Нужно было кое-что решить.
— Что решить?
— Что нам делать дальше.
— Что-то надумал?
— Надумал. Но ответ зависит от тебя. Если он будет отрицательным — я отстану и навсегда исчезну из твоей жизни.
Что-то как-то душно стало, не?
— Что за вопрос? — начинаю даже подхрипывать на нервяке.
— Ты можешь меня простить и дать второй шанс?
Чувствую, как покрываюсь испариной.
Чёлка прилипает ко лбу. Это, наверное, самый долгожданный и самый ненавистный вопрос.
— Мне не за что тебя прощать, потому что обиды нет.
— Не годится. Мне нужна конкретика: да или нет.
— Ты давишь.
— А у тебя было полно времени, чтобы обдумать всё.
— Я ведь уже говорила: я не подхожу для всего этого…"
"— Да или нет, — Игнатенко повышает голос. — У меня есть шанс?
Прячу пунцовеющее лицо в ладонях.
— Я ведь люблю тебя, — на одном выдохе выпаливаю я.
