Просто расскажи и все. Поверь. Я на самом деле слышу обо всем этом в первый раз.
Пожимаю плечами и монотонным голосом пересказываю ему все обстоятельства. Вижу, как он на глазах звереет. Неужели действительно свита перестаралась?
— Я только попросил, слышишь, ПОПРОСИЛ, чтобы Димку по возможности лишний раз не поминали.
— Меня и попросили. Очень убедительно. А остальных просто купили. Чем еще объяснить такой приговор? Условный срок заказчику и два года колонии общего режима исполнителю… Еще, небось, через год и вовсе освободят.
За хорошее поведение.
— Я не знал, Надь. Я правда ничего этого не знал.
— Был занят государственными делами?
— Болел я.
— Ух ты! Цари что — тоже болеют? Как простые смертные?
— Надь!
Замолкаю и утыкаюсь взглядом в Даньку. На замершего рядом Сашу смотреть просто не могу. Так хочется ему в морду дать, что даже ладони чешутся. Сначала кулаком по физиономии, чтобы на пол грохнулся, а после хорошенько по ребрам попинать. Сука. Как же я его сейчас ненавижу. Болел он! Как же… Тут притормаживаю.
Болел? А ведь правда выглядит как оживший труп…
— Что с тобой приключилось-то? — все-таки любопытство мой главный порок. Непобедимый. Ну вот куда опять несет? Надо мне это знать, что ли?
— Еще одно покушение.
Вскидываю голову. Странно, никто из пишущей и снимающей братии ни о чем подобном не говорил…
— Опять стреляли?
— Нет, отравление. Какой-то дряни мне подсыпали во что-то.
Накатывает жалость. Но сразу остановиться и перестать ерничать не могу. Уж очень сильно он меня обидел.
— Пора стены в кабинете и в спальне на наличие полония проверять.
Усмехается в ответ совсем не весело. Скорее мрачно.
— Проверили. Пока чисто.
Черт. А он ведь все это серьезно.
— Кому ж ты так крепко дорогу перешел? Дима твой много мне чего порассказал, но на тебя покушался ведь не он…
— Не он. Проверили. И моих… Тех женщин, похоже, не он. Слишком много несостыковок…
Все-то они проверили! Вздыхаю и опять утыкаюсь взглядом в личико сына. Аккуратно перекладываю его к другой груди.
И ему еды побольше и мне облегчение.
— Ты мне лучше скажи: зачем сюда-то приволокся? Уверен же теперь, что я врала, и ребенок не твой. Экспертиза, как никак!
Молчит. А меня внезапно осеняет.
— Ты что же это — жалеешь, что не твой? Хотел бы, чтобы было иначе?
Смущенно отводит взгляд и кивает.
— Тогда просто срежь с себя клок волос и дай мне. Или на ватку какую-нибудь плюнь.
— Зачем?"
"— Затем, что экспертиза твоя — гроша ломаного не стоит.
