Ну или, если мои догадки верны и Ифей вместе с Вей Луном участвовала в том, чтобы меня подставить, то чего-то из разряда «объяснительная речь злодея», где бы она долго и со вкусом рассказывала о том, как Лю Луань украла у нее внимание отца в детстве, не разрешала играть в свои игрушки и за это все теперь получу сполна уже я.
— Я приказала им обращаться с тобой хорошо! Я всех их накажу за то, что они с тобой сделали. Будь уверена. — Она достала из кармана белый платок и принялась вытирать мое лицо.
А может, это она головой ударилась?
— Сестра, — осторожно начала я — с сумасшедшими вообще всегда стоит быть осторожными, — меня обвинили в убийстве императора.
В том, что я подсыпала ему яд… Я этого не делала. Ты мне веришь?
Ифей поджала губы.
— Все улики указывают на тебя. И генерал Вей, и мастер Цин в один голос твердят, что это сделала ты, но я не хочу им верить… — она вскинула взгляд к потолку и принялась обмахиваться ладонью, будто пытаясь удержать слезы. — Наш бедный отец… Жаль, что все так вышло.
Надеюсь, его дух обретет мир в вечном круговороте жизни.
— Но каким образом я могла подсыпать ему яд? У меня не было ни яда, ни мотива. И Мейлин… она уж точно ни в чем не виновата. Она еще жива? Сестра, прошу, отмени казнь.
Лю Ифей печально вздохнула и убрала платок от моего лица:
— Неужели она тебе дороже сестры? Ты бы знала, как мне было плохо! Я едва выжила после яда. Ты даже не спросила, как я, а все твердишь про какую-то служанку. Ее приговор исполнен.
«Приговор исполнен?» Неужели эта храбрая преданная девушка мертва из-за меня? На глаза навернулись слезы. Я не собиралась в это верить. Этого не может быть. Горло стянуло удавкой, в груди сдавило.
Собственная судьба неожиданно показалась не такой уж важной.
Сестра отчаянно затрясла головой.
— А-Лу, — горячо зашептала она. — Признайся перед всеми, что ты это сделала. Раскайся, и тогда министры согласятся сохранить тебе жизнь.
Внутри вспыхнуло раздражение, захотелось вцепиться ей в волосы и хорошенько тряхнуть ее миленькую головку, стереть эту сочувственную улыбочку с ее смазливого личика.
— Я не собираюсь признаваться в том, чего не совершала.
— Но ведь кроме тебя это сделать было некому. А так ты сможешь стать свободной. — Ифей сказала это с такой уверенностью, что я начала сомневаться: она такая хорошая актриса или действительно сумасшедшая?
— От чего свободной? От жизни? От дорогих людей?
— Ты драматизируешь.
