С меня будто сорвало оковы. Раз это афродизиак, то ему бесполезно сопротивляться. Можно даже не пытаться. Внизу живота болезненно заныло.
— Правда? — во взгляде вспыхнула надежда, но тут же погасла. — Даже если нет… Просто соврите мне, соврите — я поверю…
Я покачала головой. Сколько же в нем боли? Его пальцы, двигаясь по моему лицу, оставляли за собой огненный след. Я потянулась и положила руку на грудь Вей Луна, чувствуя, как бьется его сердце — так же быстро, как мое.
Возмущение — как он посмел меня опоить?! — все еще было, но уже далекое и незначительное.
Я и без зелий думала об этом мужчине. Он нравился мне и так, сам по себе. И эти мои чувства лишь усилились под действием снадобья.
Я знала будущее. Если я буду с ним, заменю Ифей в дораме, то погибну от его руки в финале. Но ведь судьбу можно изменить. Ведь сейчас сюжет уже изменился силой моих поступков. Если прикоснуться к Вей Луну, приблизит ли это нас к тому печальному концу? Или нет? Опасаться ли мне его сейчас? Или… будь что будет?
— Вей Лун…
Я не находила слов.
Мне хотелось поддаться соблазну, почувствовать под пальцами каждый его мускул. И я позволила себе эту вольность. Что мне терять?
Мужчина всмотрелся в мои глаза. Ждал. И я потянулась к нему, к его губам. Поцелуй получился смазанным из-за смущения. Но Лун тут же перехватил инициативу, но не напирал. Он целовал меня и раздевал, оглаживал. Не улыбаясь, оставаясь серьезным до невозможности.
— У тебя… шрам, — услышала я его шепот.
На спине действительно осталась отметина от удара плетки.
Мейлин показывала мне ее недавно в зеркало. Возможно, скоро она пропадет. Но пока Лун покрывал ее поцелуями, словно прося прощения за тот случай. Щеки раскраснелись то ли от стыда, то ли от жара, что охватывал тело. Вей Лун изучал меня. Медленно. Пристально. Жадно.
А я так и не знала, что чувствовать, но понимала одно: афродизиак расслабил меня, и я прекратила сопротивляться собственным эмоциям. Не боялась показать свою слабость, свой интерес к Вей Луну.
Не запрещала себе его. Не давила тихие стоны…
…позволила всему случиться.
* * *Много позже, уже под утро, я пришла в себя, словно проснулась. Смятые простыни. Вещи скинуты. Всё такое знакомое и одновременно новое.
— Зачем ты это сделал? — спросила хрипло, судорожно хватаясь за одежду.
Действие афродизиака прошло, и наступило горькое похмелье от осознания, что я не должна была этого делать. Теперь почему-то хотелось прикрыться.
