В плену сильных рук и зашкаливающих эмоций я растворяюсь в этом поцелуе, позволяя себе не думать ни о чём, позволяя ему брать то, что он хочет. Потому что… просто потому, что и я этого безумно хочу. Его хочу. А почему нельзя, я вспомню потом.
Ласковая настойчивость поцелуя быстро сменяется сводящим с ума голодом, стоит мне ответить ему, размыкая губы. Рок с тихим рычанием вторгается языком мне в рот, вдавливая меня в своё тело. Голова кружится от пульсирующего в крови удовольствия, от ощущения его почти безумной жажды.
Ноги подкашиваются, заставляя меня хвататься за широкие плечи. А мужские губы тут же отрываются от моих, осыпают обжигающими поцелуями линию подбородка и прижимаются к беззащитно-открытой шее. Адамир подхватывает меня за бёдра, перемещая куда-то, не прекращая целовать, не позволяя собраться с мыслями. Не успеваю я опомниться, как оказываюсь сидящей у него на коленях, а он склоняется ко мне, расстёгивая пуговицы пальто, обнажая горло и глубокое декольте.
— Рок… — всхлипываю, сгорая в разбуженных им чувствах.
Где-то на задворках сознания вспыхивает воспоминание, что я не хотела допускать… такой близости. Что я не готова быть той, в кого меня эта близость превратит.
— Тш-ш-ш, только поцелуи, сладкая, — обволакивает меня бархатом своего голоса мой соблазнитель. — Я не возьму больше, чем ты готова дать.
Если бы я ещё сама осознавала, на что готова. Но и эти мысли вылетают з моей головы, когда мужская ладонь накрывает мою грудь. Божечки, она же никогда у меня не была особо чувствительной.
А сейчас ощущение мужских пальцев на соске, даже через ткань платья почти бросает меня за грань.
— Какая страстная девочка, — довольно рокочет Рок, забираясь пальцами под лиф, сжимая тугую горошину. Моим телом словно электрический разряд проходит, выгибая в его руках.
Проводит ртом по моему горлу, лаская языком чувствительную кожу, а я едва могу сдержать животный стон, сжимая ноги от нестерпимого тягуче-обжигающего ощущения в низу живота. Это безумие какое-то. Я даже не знала, что можно так сильно хотеть кого-то.
Что он творит со мной? Так вообще бывает?
— Адамир, — хнычу я, не зная о чём больше прошу — остановиться, или продолжить эту сладкую пытку.
Он застывает. Хищный, напряжённый. Голодный. Пугающий и волнующий до томительной дрожи одновременно. Ведёт носом по моей шее, зарываясь пальцами в волосы, и вдыхает глубоко.
— От тебя почти невозможно оторваться, — слышу я его глухой голос. Поднимает голову и наши взгляды встречаются.
