— Просто прими и не сопротивляйся. Дыши.
Я пытаюсь. Честно пытаюсь. От ощущения плещущегося в крови пламени кажется, что я сама сейчас воспламенюсь, сгорая дотла. И очаг этого пламени под его рукой. Там, где в моей утробе бьётся за жизнь мой ребёнок. Откуда-то я знаю, что и ему эта сила чужая. Что причиняет боль. Но она нужна. Чтобы жить. Поэтому я выдержу. Приму. Просто приму.
И я дышу. Абстрагируюсь от боли. Просто пропускаю её через своё сознание, пытаясь принять, как часть себя. Её так много, что наполняет его до краёв и может из-за этого почти перестаёт восприниматься.
Дыхание постепенно выравнивается. Я больше не противлюсь. Инстинктивно расслабляю все мышцы, погружаясь в подобие транса, и просто плыву на волнах этой боли. В награду она перестаёт обжигать, омывая изнутри. Обнуляя. Очищая. Замещая собой что-то другое, навязанное, неприятное. Становится частью меня. Просто энергией. Непонятной, но нужной и уже знакомой.
— Вот так. Молодец, — бархатной лаской пробегается по моим обнажённым нервам похвала, заставляя прерывисто выдохнуть.
Чёрные глаза совсем близко. Кожи касается чужое горячее дыхание. — Уже всё. Ты справилась.
От облегчения хочется всхлипнуть, но я закусываю губу, чтобы сдержаться, и зажмуриваюсь, пряча свою уязвимость. Его рука на моём животе слегка смещается. Шершавые пальцы поглаживают покрывшуюся испариной кожу. И эта неожиданная ласка заставляет меня вспыхнуть уже совсем по-другому, ощущая, как смещается давящий жар ниже. Слишком остро ещё ощущается, что этот мужчина только что напитал меня своей энергией, что бы это не значило.
Он слишком близко. Слишком интимно. Собственная реакция пугает. Я не хочу так. Распахнув глаза, впиваюсь пальцами в его кожу, отталкивая. И он, как ни странно, позволяет мне это. Смеряет меня прищуренным взглядом и убирает ладонь. Ещё и свитер оправляет.
А потом внезапно подхватывает на руки. Испуганно выдохнув, я хватаюсь вялыми руками за широкие плечи. И наконец оглядываюсь по сторонам. Мужчина несёт меня к огромному чёрному и жуткому… ну коню, наверное.
Клыкастому такому. И, кажется, даже шипастому, как дракон, по крайней мере на морде. Ещё трое мужчин в тёмных странных одеждах, обвешанные холодным оружием тоже вскакивают на таких же монструозных скакунов, как и тот, на которого, не спрашивая, водружают меня. Всё ещё пребывая в состоянии заторможённого оцепенения, я сначала даже не могу сообразить, за что хвататься, чтобы не упасть. Высоко же до чёртиков.
