Похоже, что они были запечатаны всего несколько дней назад и процедура прошла не без осложнений и не совсем корректно. А вчерашний инцидент, нанёс по сьеру новый удар, порушив с трудом восстановленное здоровье. Ночью его состояние стабилизировалось, но видимо хватило какого-то незначительного раздражителя, чтобы случился новый приступ. Более подробный отчёт я предоставлю когда проведу все лабораторные исследования.
— Кто проводил процедуру запечатывания? — интересуюсь с мрачной усмешкой только для того, чтобы Лаяре вслух и при свидетелях признал тот факт, что его сына убила халатность его личного и доверенного лекаря.
— Тот, кто проводил, уже наказан мною лично, — цедит сквозь зубы мой заклятый враг. — В любом случае это именно стал причиной его приговора. Это ты лишил меня сына и наследника! Я докопаюсь, что за раздражитель такой стал причиной его смерти. Не твоя ли девчонка? Не просто так же она здесь вертелась! Я отсужу своего внука, Шаера!
— Попробуй, — скалюсь в ответ, отстранённо наблюдая, как ещё больше багровеет Лаяре.
Он буравит меня ненавидящим взглядом целую минуту, буквально исходя злобой. Но в конце концов, гаркнув, что немедленно подаст императору прошение про обжалование, как только тот появится, демонстративно удаляется, даже не попытавшись отстоять тело своего сына.
Не нравится мне всё это. Очень не нравится. Взглядом показываю присутствующему в палате Олберу, безопаснику Арида, на удаляющуюся спину Лаяре. Тот понимающе кивает. Значит, уже отдал соответствующий приказ и за Раэльдом проследят.
Жаль, у меня нет законных причин его задержать. Но это дело времени.
Дворец ещё со вчерашнего вечера полностью закрыт. Но меня всё равно что-то беспокоит. Настолько, что волосы на загривке дыбом поднимаются. Рот сам собой кривится в оскале.
— Сьер Киэнуш, я хочу, чтобы вы провели вскрытие тела. Как можно скорее, — приказываю застывшему навытяжку лекарю. — И законсервируйте энергетические следы так тщательно, насколько только возможно, чтобы император мог взглянуть на них, когда вернётся.
— Вскрытие? — удивлённо переспрашивает тот. — Но…
— Я неясно выразился? — поднимаю на него взгляд, вынуждая в ужасе попятиться.
— Нет-нет. Как скажете, адамир, — склоняет Киэнуш голову. — Но вы ведь понимаете, что по закону я не имею на это права, без разрешения семью покойного? Либо императора…
— Разрешение будет. Сейчас действуйте! — припечатываю, выходя из палаты.
Надо проведать Мию. Что-то не даёт мне покоя. Какое-то предчувствие.
