Виктор Валерьевич был советником премьер-министра и курировал отдел засекреченных военных разработок. Он был не просто богатым, а еще и влиятельным. Очень.
Ответить она ничего не успела – в комнату ворвался мальчик Юра.
– Что ты делаешь? Отойди от нее!
Расстояние между дверью и диваном он преодолел в считаные секунды и встал между ней и отцом. Выглядел Юра не лучшим образом – к нему вернулась бледность, которая иногда пугала и смущала Зою. Она-то помнила, при каких обстоятельствах они познакомились.
– Не кричи, – приказал Виктор Валерьевич, но сделал два шага назад. – Не трону я ее больше.
– Больше?! – взвился молодой человек, резко поворачиваясь к Зое и опускаясь перед ней на колени. Его пальцы судорожно принялись ощупывать ее тело и замерли, добравшись до лица. На щеке красовалось красное пятно, горевшее от недавнего удара. – Зоя! Зоя! Тебе больно? Где болит? Скажи, моя хорошая! Скажи! Ну, что ты молчишь? Почему не скажешь?
Зоя переводила взгляд с сына на отца и изо всех сил сдерживала истерический смех, пришедший на смену страху.
Один – бьет, второй – защищает. И первый бьет, чтобы заставить «полюбить» второго.
Она вскинула голову и натолкнулась на предупреждающий взгляд старшего мужчины. Прикрыла глаза, повинуясь его невысказанному приказу.
– Юра, со мной все хорошо. Ничего страшного не произошло.
– Как же так…
– Что сказал врач? – перебил их Виктор Валерьевич, подходя к бару и наливая себе виски. Он ослабил галстук и сбросил пиджак.
Зоя автоматически отметила, что он всегда одет официально – даже в сильную жару носит пиджак и галстук.
Мальчик Юра опустился на диван рядом с ней и уставился в пол, покрытый белоснежным ковром с пушистым ворсом.
В комнате повисла тишина, которая испугала Зою сильнее, чем гнев политика. Чем это вызвано – она не понимала. Ее сердце забилось, как у пойманной птахи. Она даже забыла о боли в животе.
Что-то в фигуре мальчика Юры насторожило ее. Что-то, чего Зоя предпочитала никогда не замечать.
Интуиция ее берегла. Выставила щит. Бессознательно Зоя бежала от осознания чего-то страшного. Чего-то апокалипсического.
– Полгода.
Одно слово.
Его смысла Зоя в первое мгновение не поняла.
Стакан треснул в руках Виктора Валерьевича, но он не заметил, ни как жидкость, смешавшись с кровью от пореза, потекла по его сильным рукам, ни как вздрогнула Зоя.
– Как… полгода? – выдохнул он растерянно.
– Вот так, батя.
