Видимо, не каждый день пациентки досаждали ему вопросами.
– Э-э-э-э… Цель вашего существования должна была обсуждаться чуть позже, – прочистив горло, сказал мужчина.
– Но у нас нет времени.
– Нет. Тут вы правы.
И снова тишина.
Зоя мысленно выругалась.
– И?..
– Что «и»?
– Доктор, я хочу знать! Для чего я ему нужна? Почему вы не говорите? Вы понимаете, что тем самым подвергаете меня еще большему стрессу?
– Шантаж вам не к лицу.
Доктор поднялся и посмотрел на золотые часы.
– К сожалению, наше время вышло.
Вам самой придется выяснять отношения с вашим мрассом.
– Какая же вы… – Зоя сжала маленькие кулачки и с ненавистью посмотрела на мужчину в бледно-голубом халате.
Тот демонстративно приподнял брови, ожидая продолжения. Его не последовало.
Несмотря на ярость, клокочущую внутри, девушка боялась врачей и тех препаратов, которые ей могли вколоть. Зое хотелось поскорее покинуть центр и оказаться вне досягаемости мрачных типов, которые распоряжались ее жизнью.
Она опустила голову, признавая поражение.
Психиатр кивнул.
– За вами сейчас придут. Принесут одежду.
– Зачем? – лицо девушки вспыхнуло гневом. – Ваша больничная одежда больше похожа на тюремную робу. Я могу отправиться и в ней. Буду как нельзя лучше соответствовать своему положению.
* * *Юлиан не любил ждать. Он посмотрел на часы и нахмурился. У него была важная встреча. Опаздывать он тоже не любил.
Мрасс выпил уже две чашки кофе, а девушка еще не была готова. Психолог суетилась, то бледнея, то краснея от волнения.
Ее некомпетентность и неспособность справиться с собственными эмоциями раздражали его.
Наконец в кабинет вошел другой доктор и вежливо произнес:
– Мрасс Варшавский, прошу вас следовать за мной. Мы очень рады, что вы стали клиентом нашего центра, и…
– Не могу сказать, что мне понравилось быть клиентом «Рассвета». Своим друзьям и партнерам я вас рекомендовать не стану, – отчеканил Юлиан.
– Мы понимаем ваше недовольство и постараемся впредь не допускать подобных недоразумений.
– А мне-то что с того? Вы сами себе портите репутацию.
Доктор еще что-то говорил, но Варшавский не слушал. Он был влиятельным человеком, и одно его как бы невзначай брошенное слово могло сыграть роковую роль в принятии решения.
И все это понимали.
То, что в центре произошла путаница и на одну воскрешенную девушку поступила оплата от двух мрассов, было из ряда вон выходящим событием. Предстояло внутреннее расследование.
