Юрий может выстрелить, и тогда…
Она не может потерять Варшавского! Не может! Он нужен ей! Он очень сильно нужен ей!
– Юра! – закричала она, порываясь встать, но запуталась в покрывале.
– Зоя, оставайся на месте! – не поворачивая головы, отдал приказ мрасс. На этот раз приказ не разозлил Зою, напротив, она почувствовала, как вместе с ним приходит забота в ее сердце. И уверенность в том, что все будет хорошо.
Мрасс Варшавский не нервничал. Не переживал. Значит, у него был план.
И Зоя, замерев, попыталась дышать глубоко и часто, приказав себе успокоиться.
– Смотри-ка, послушалась! – яд так и капал с губ Юрия. – Меня никогда не слушалась! Не соглашалась со мной! Дрянь продажная! Чем зацепил тебя этот ублюдок?! А ну, иди сюда! Я с тобой разговариваю, Зоя!
– Не смей на нее кричать, – холодно проговорил Варшавский и напрягся. – Я давал тебе шанс. Ты им не воспользовался. Очень жаль.
– Убирайся с моей дороги! Иначе я стреляю! – закричал Юрий, внезапно осознав, что стоящий перед ним мужчина его не боится.
Не воспринимает всерьез.
– Стреляй.
Дальше все воспринималось Зоей как в замедленном кинопоказе.
Юрий, разозленный, доведенный отчаянием до последней черты, вскинул пистолет и нажал на курок."
"В те считаные доли секунды, что он нажимал, Варшавский рванул к нему, коротко выкрикивая:
– Дан!
Зоя, если бы не видела собственными глазами, долго бы сомневалась в реальности происходящего. С потолка яркой вспышкой заструился свет, обволакивая Юрия со всех сторон. Мгновение – и молодой человек оказался в световой клетке.
Причем обездвиженный.
Пуля также зависла в световой капсуле.
– Дан, спасибо, – уже более ровно ответил Варшавский, подходя к обездвиженному Юрию. – Ты обо всем позаботился?
– Конечно, господин мрасс. Правоохранители уже подъехали. Натис арестована.
– Натис? – нахмурился Юлиан.
– Именно она впустила преступника в дом.
– Вот как… Почему?
– Сейчас узнаю.
Зоя все-таки встала с кровати и, не скрывая нервного напряжения, осторожно ступая босыми ногами, подошла к Юлиану.
– Юлиан, что сейчас было?
Мужчина повернулся к ней и порывисто обнял. Прижал к себе так крепко, что у нее едва не затрещали косточки.
– Я испугался за тебя, – вырвалось у него, и она услышала, как в ускоренном ритме бьется его сердце. – Знал, дурак, что он не причинит тебе вреда, а все равно испугался. Представил, что пуля врывается в твое тело, и у меня похолодела кровь. Никогда больше не желаю пережить нечто подобное.
