Переспрашивала его, точно туго соображала. Хотя кого обманывает? Она на самом деле с трудом сопоставляла факты.
– Да.
Больше он, видимо, объяснять ничего не собирался.
Теперь Зое стало жарко. Капелька пота медленно потекла по спине.
– Юлиан…
– Зоя.
– Я…
– Ты услышала, что хотела?
– Я…
– Спрошу еще раз: ты услышала, что хотела? Узнала?
– Да, но…
Она не знала, что сказать.
Когда «пантера» заявила, что ее используют, обманывают, что она – наивная дурочка, размечтавшаяся о семье, что на ее лице так и написана влюбленность, Зоя разозлилась.
Семена сомнений оказались брошены в благодатную почву. «Пантера», продолжая глумиться, сообщила, что дело не в самой Зое. А в ее генах.
Все очень просто.
А что теперь?
«Пантера» права? Или…
– Зоя, всегда будет существовать «но». Мы могли бы поговорить и без добрых людей. Но ты предпочла отдалиться от меня. Оскорбилась. Твой выбор. Твое решение. Меня оно не устраивает. Ты поверила «доброму человеку» и усомнилась во мне. Почему? Ответь теперь, пожалуйста, ты.
Зоя, собравшись с духом, ответила:
– Твое поведение.
– А что не так с моим поведением?
– Ты относился ко мне как к ширас, угрожал вернуть в центр. Потом… Потом все резко изменилось.
– Изменилось, – не отрицал Юлиан.
– Из-за того, что узнал об идентичности наших генов?
Его ответ еще больше шокировал Зою.
– Не знаю.
– Как так?
– Просто. Сейчас я не собираюсь откровенничать с тобой. Ты уж извини.
И его губы растянулись в холодной усмешке.
Он снова стал чужим.
Тем мрассом, который пришел за ней в «Рассвет».
– Еще один вопрос, и я уйду, – поникшим, сиплым голосом сказала Зоя.
– Задавай.
– То, что у меня гены, как у тебя, что-то меняет?..
– Сформулируй вопрос конкретнее.
– Черт, Юлиан! Мне сложно…
– Зоя, ты сама хотела этого разговора. И именно ты задала ему тон.
Девушка облизнула пересохшие губы.
– Я по-прежнему твоя ширас?
– Да. Юридически все без изменений.
* * *Мужчина, одетый в дорогой светлый костюм, откинулся на спинку кожаного кресла и изучающе посмотрел на сидящую напротив девушку.
– Значит, тебя зовут Яна?
Яна улыбнулась натренированной улыбкой, хотя в душе все взбунтовалось. Только мрассы могут позволить себе говорить снисходительно, пренебрегая правилами этикета.
Этим ублюдкам можно все!
– Так точно. Яна. – И девушка закинула ногу на ногу, обнажив соблазнительное бедро. Трусиков на ней не было.
Мрасс увидел. Оценил. Подался вперед.
В душе Яны распустился цветок тщеславия.
