Пережевывая шоколад с липнувшими к зубам орехами, мы наблюдали минут тридцать за дорогой. До въезда на ЗКП оставалось метров сто. По дороге никто не ездил, но присутствие чувствовалось: периодически доносились голоса, чем-то пахло съестным, у меня даже в животе заурчало – батончика однозначно маловато. Лежать было прохладно, но благо наколенники и вражеский броник хоть как-то помогали. Мы проползли немного выше на холм.
– Да, неплохо развернулись, – сказал Сашка, когда мы увидели открывшуюся нам картину.
У въезда на ЗКП стоял грузовик, чем-то напоминающий нашу шишигу, рядом «Хаммер», на пассажирском месте которого, развалившись, сидел и слушал через наушники MP3-проигрыватель один боец.
Он поглядывал на дорогу. На территории стоял раскладной навес, под ним стол, стулья. У входа в бункер ЗКП стояли две антенны: одна сетчатая спутниковая, вторая просто как щит, расположена горизонтально. Под навесом сидели и что-то ели восемь человек, постоянно шарахалось туда-сюда еще человек десять.
– Ловить тут нечего, отползаем, обходим сопку и идем к УАЗу, – сказал я.
– Ну да, ничего нам тут не светит, – согласился Сашка.
Отползли, обошли сопку и спустились к месту, где в прошлый визит бросили УАЗ.
– И тут непруха, – сказал Сашка, глядя на сгоревший остов.
– Или американцы сожгли, или проводка замкнула, не просто же так он тогда заглох, – добавил я.
– Ну что, пошли? Как ветром гонимые, – спросил я у Сашки.
– Да, идем. Будем идти, пока идется. Устанем – остановимся и перекусим.
Ориентируясь по компасу, мы прошли около пятнадцати километров, и когда уже стало совсем невозможно идти из-за вероятности подвернуть ногу или глаза повыкалывать ветками, сделали привал.
Достали из НАЗа по банке тушенки и поужинали. Уже прилично похолодало. Наломали веток, выложили на землю, накидали побольше кучу листвы и завалились спать. Я лежал и смотрел на мерцающие сквозь ветки деревьев звезды, они светились так же, как и раньше. Ничего в небе не поменялось, ему плевать на нас и на то, что происходит.
Справа виднелся нарождающийся месяц… Красиво… Красиво и холодно, уже пахло зимой.
– Может, по пятьдесят? У тебя есть, я знаю, – отвлек меня от мыслей о высоком Сашка.
– Ага, давай для сугреву.
Отхлебнули из фляжки по паре раз по очереди. Изнутри начало расходиться тепло, и мы уснули.
Двадцатое октября
Как ветром гонимые
Проснулся я одновременно с Сашкой оттого, что капли начинающего моросить дождя начали падать мне на лицо. Посмотрел на часы – 6:40.
