– Понятное дело, но пару – тройку придется завалить, нужны крепкие балки на перекрытие и пару столбов в центр. А перекроем, вон, бортами и досками с прицепа.
После завтрака принялись за работу. Копалось трудно – глина, песчаник и камни. Мы решили сразу отсортировать крупные глыбы, они еще пригодятся. Копали без обеда, чтобы максимально успеть, прерывались только пару раз попить чаю.
– Дно надо под небольшим углом сделать к выходу, вдруг где рядом поджим.
– Да, – согласился я и застыл, сообразив, что все мы трое молча копаем в яме, а голос донесся сверху.
– А пожрать есть что-нибудь у лесных жителей? Да и накатил бы я грамм двести, – сказало нечто, состоящее из травы и веток с чумазым лицом и с голосом Димки Боровкова.
Мы прекратили копошение, разогнулись и уставились на этого йети."
"– Партизаны, а чего вы такие расслабленные? Копаетесь тут, постов не выставили. Я около часа за вами наблюдал. Троица землекопов, блин, вот так подходи к вам – и гранату вниз.
Мы молча слушали нравоучения диверсанта.
И тут позади него раздался звук досылания патрона затвором. В пяти метрах от него стояла Света и двумя руками держала пистолет, направленный на Димку. Она уже часа два в сарайчике занималась аптечками, ее Димка «срисовать» не успел.
– Ты кто, – спросила Света у «кучи травы». – Не дергайся резко, я сильно нервничаю, но с такого расстояния не промахнусь.
– Света, ты когда-нибудь в живого человека стреляла? – спокойным голосом спросил диверсант.
– Димка, ты? – опуская пистолет и подбегая к нему, спросила Света.
– Ну, была бы чуть смелее, уже не я был бы, – поднимаясь с колена, ответил Дима. – Пожрать-то есть что, спрашиваю?
– Шах, – крикнул Борис, с подозрением смотря на Димку.
– Да всё с ним в порядке, закутал его слегка, можно было бы не трогать его, но не знал, что за собака, поэтому пришлось связать. Он у туалета.
Борис побежал к ручью проверять и освобождать пленника. Шах, конечно, здоровый и страшный пес, но против Димки у него шансов не было. Освобожденный «сторож» с лаем бежал от ручья, пытаясь загладить вину перед хозяином, что проворонил гостя.
Димка повернулся к бегущему псу и, когда оставалось три – четыре метра, вытянул растопыренную пятерню и гаркнул на него: «Стоять!» Шах остановился, заскулил и потрусил к Борису. Я бы, наверное, тоже обделался, если б на меня так гаркнули. Говорят, собаки чувствуют людей, которые могут убивать.
– Не ругай его, – обратился Димка к подошедшему Борису, – это же домашний пес, а не служебный.
