– Нормально, только вот Сашку на тросе тащил полдороги, – ответил Борис, – у вас как?
– Зачистили соседние дачи от бандосов, но у нас потери: двое раненых и один «двухсотый».
– Как так случилось?
– Ну вот как-то так, еще бы чуть-чуть, и получился бы встречный бой, но успели, слава богу, «засадить». В общем, теперь в соседнем поселке власть, так сказать, народная, а у нас под боком нет рассадника отморозков всяких."
"– Наивный, – вмешался в разговор Сашка, – у нас, вон, в пятнадцати километрах целый город, в котором после зимы будет каждый третий, если не каждый второй отморозок.
– А вояки наши – интересно, где они? Ну, офицеры и «контробасы» понятно по домам, а срочники – поди догадайся. Натовцы ушли из города, и эти пацаны без возможности вернуться по домам начнут искать, как устроиться здесь, – добавил Борис.
– Ну вот Димка вернется, будет более точная информация по городу, и насколько «ушли» американцы. Пойдем, перекусим, – позвал я мужиков в дом.
– Ну, идем. Лех, поможешь потом устроиться на соседней даче? – спросил Сашка.
– Конечно, – ответил я, и мы прошли в дом, где женщины уже накрыли на стол, а Сергеич с отцом что-то глобалили над рисунками на обойных обрывках, разложив их на подоконнике.
– Так, мужики, давайте за стол, – скомандовала мама, и мы все послушно расселись ужинать.
После ужина мы с Сашкой и Борисом утеплили соседнюю дачу, как смогли, печки там не оказалось, попросили отца сложить времянку из кирпичей, развалив полстены в одну комнату. Глину натаскали от переселенцев, которые копали землянки.
Затем разбирали скарб, привезенный с пасеки, раскидали всё по нашим домам покомпактнее. Почти все бидоны с засахарившимся медом передали в «колхоз», то есть на продсклад к Сергеичу, чему он очень обрадовался, так как с сахаром был напряг, а детей в поселке набралось прилично, и им всегда хотелось «чего-нибудь сладенького». Остальные продукты с пасеки спустили в подвал нашей дачи. Потом я пошел проведать Андрея, он был, конечно, слаб и немного придурковатого вида после анестезии, но уже сидел на топчане и наворачивал разогретую тушенку прямо из банки, зажав ее между колен.
– Ну, челюстями-то добре работаешь, – подмигнул я ему, усаживаясь рядом.
– А то! Знаешь, как на хавчик пробило? И это, Леха, может, по соточке?
– Я всё слышу, – крикнула из соседней комнаты Света, которая там читала детям какую-то старую книжку, найденную на чердаке. – Я ему антибиотики даю, а он «по соточке» захотел.
