− Отец, − стремительно бросаюсь к неподвижной фигуре.
Упав рядом с ним на колени, вскидываю руки, чтобы прикоснуться, перевернуть на спину… и замираю, боясь это сделать. Боясь увидеть, что он мёртв.
Дрожащие пальцы смыкаются на исхудалом плече. Тёплое. Осторожно тяну на себя. Тело отца безвольно заваливается на спину. На нём только рваная сорочка и штаны. Всё грязное и в пятнах. Тёмные волосы с проседью припорошены пылью и мусором, кожа серая от грязи. Босые ноги выглядят израненными, словно он очень долго бежал.
И лицо, постаревшее на десятилетия, со дня нашей последней встречи.
− Отец, − снова зову я, прижав пальцы к его шее и с облегчением выдыхая, когда улавливаю слабое, но равномерное биение пульса. Жив.
Дальше быстро сплетаю заклинание для определения повреждений и паутиной накидываю на него. Сухие потрескавшиеся губы размыкаются, издавая хриплый прерывистый стон.
− Пить… − шепчет отец.
Бесы, у меня нет ничего. Не думал, что это понадобится.
Хотя… мы же в нашем убежище.
Осторожно опустив голову отца обратно на пол, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к тайнику за алтарём, который он мне когда-то показывал.
Приподняв каменную плиту и отодвинув её в сторону, засовываю руку в открывшую в полу нишу. Есть. Фляги с водой. Ещё и магически защищены от затхлости.
Выхватив одну, сразу же бегу обратно к отцу, на ходу отвинчивая крышку. Приподняв его голову, прижимаю горлышко к израненным губам.
Первые капли живительной влаги стекают по его лицу, так и не попав в рот. Но потом кадык отца судорожно дёргается, когда он сглатывает.
И, дрожа, подаётся вверх, судорожно хватая меня за запястье, ловя воду губами и жадно глотая.
− Полегче, отец, − я помогаю ему приподняться ещё выше, почти сесть, опираясь на меня. Чтобы не захлебнулся.
И пару минут просто наблюдаю, как когда-то самый родной и близкий мой человек утоляет свою жажду.
Отрывается от фляги он только тогда, когда вода в ней заканчивается.
− Ещё, − просит хрипло.
− Сейчас. Мне придётся тебя отпустить, − начинаю я отстраняться.
"
"− Азим? – сжимаются пальцы на моём запястье. − Это ты?
− Да, отец.
− Ты… нашёл меня? – бормочет он… с болезненным облегчением. – Это… не сон?
− Ты перенёсся в наше убежище. Я оставил здесь сигналки, − объясняю.
− Слава богам, − он закрывает глаза, и я впервые вижу, как по щеке отца бежит одинокая слеза. − Я уже не надеялся выжить.
Значит… он не сбегал? Его похитили?
− Что с тобой случилось? Мы тебя по всей Босварии ищем.
