А Рина, если честно, надеялась. Надеялась, что там не сложится, что он опомнится и… И вернется. Но вышло не так – он спокойно живет без нее, без единственной дочери. Правда, теперь в хорошие рестораны отец ее не приглашал, а приглашал в недорогие кафе. Она знала, что работает он в поселковой школе, преподает математику и геометрию, плюс его нагрузили черчением – с учителями в провинциях плохо. Ну и хорошо – лишние деньги! «Хотя, – усмехался он, – какие там деньги! Если бы не хозяйство…»
– Хозяйство, – насмешливо кивала Рина, – коров, что ли, доишь?
Одет отец был, если честно, тоже не очень.
Было видно, что донашивает то, что есть. Ну да ладно, не ее проблемы.
А у нее своих до фига. Двадцать лет, знаете ли, возраст любви и огромных проблем.
Кстати, ее скороспелый брак и почти немедленный развод отец прокомментировал сухо:
– Ну, значит, попробовала? И как, набралась опыта?
Рина с деланым равнодушием кивнула:
– Ага.
Но разозлилась: «Тоже мне, учитель жизни! На себя посмотри!»
С годами отец приезжал все реже, сетовал, что устает от Москвы, отвык от ее суеты, вечно бурлящей толпы и равнодушных, усталых людей.
Рина удивлялась и в который раз не понимала: да чем же так хороша та его жизнь, в медвежьем, забытом богом углу? Лица москвичей ему нехороши? А видеть каждый день одни и те же лица? Какая скукота! Сталкиваться с ними на работе, в магазине, на почте или на автобусной остановке? Всем послушно кивать, интересоваться их делами и здоровьем, обсуждать с ними урожаи и надои молока и знать всех поименно?
Нет, извините! Она бы, например, ни за что, ни за какие коврижки и ни на что не променяла Москву, любимую, шумную, хлопотливую и прекрасную Москву.
Да разве есть города красивее и лучше? Нет, и Ленинград она обожала! Но после смерти бабушки Маши вернуться туда не решалась.
Спустя много лет Рина увидела другие города, не менее прекрасные, чем ее родная Москва. Но это никак не изменило ее отношения к столице – она навсегда осталась ее преданной и верной поклонницей. Но, если уж совсем честно, с годами и она стала от Москвы уставать – бесконечные пробки отнимали полжизни.
Да и нынешняя Москва здорово изменилась и давно перестала быть теплой и родной.
А отец продолжал восхищаться деревней. Однажды Рина сказала:
– Кажется, ты сам себя хочешь убедить.
– В чем? – не понял отец.
– Да в том, что все сделал правильно.
Он ничего не ответил, только внимательно посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.
В гости, конечно же, приглашал.
