нет друзей – ни старых, ни новых. Они ему не нужны. Да, милый Эдичка неповторим. Ни такта, ни воспитания – интересно, чем занимались его родители? Но, кажется, этот дурак все же прав – надо звонить шефу. Боже, как же не хочется!
Выдохнув, Рина набрала номер Н. Он не ответил – ответила секретарша. Эту Виолетту Вадимовну, зрелую даму с повадками сторожевой овчарки, побаивалась даже Рина.
– Заболели? – делано удивилась та. – И чем, интересно?
Рина хотела было возмутиться: «А что, не имею права? Я много болела за последние пятнадцать лет?» Но в эту минуту на нее напал дикий, лающий кашель.
"
"– Да слышу, слышу! – с раздражением отозвалась Виолетта и все еще с недоверием добавила: – И где же это вас так?
Рина ответила коротко:
– На похоронах отца и, увы, далеко от Москвы.
– Лечитесь, – милостиво разрешила Виолетта. – Н. я все передам.
«Ну спасибо, разрешила», – облегченно выдохнула Рина и откинулась на подушку.
Зашла Валентина, держа две дымящиеся чашки.
– Трава и молоко, – сурово сказала она и присела на край табуретки.
Рина приподнялась на подушках и поморщилась:
– Господи, ну и запах! Представляю, что за вкус!
Но послушно отпила из первой чашки.
– Какая же гадость! – скривилась она. – Что это, боже? Стрихнин?
– Пей, – усмехнулась Валентина. – Стрихнин! Ты скажи еще аконит!
– Аконит? – переспросила Рина, сделав еще глоток. – А что это?
– Яд, – усмехнулась Валентина. – Не слыхала? Цветок такой, в каждом палисаде растет. Высокий, синий, красивый. Его еще туфелькой зовут или борцом.
С виду совсем безобидный. А на самом деле – не дай бог! В соседней деревне, в Сулкове, случай был – жена мужа потравила. Нет, ее можно понять – сволочью тот муж был законченной. И ее лупил, и мамашу ее. Из дома тащил все, что мог. Дети голодали, репу мороженую с огорода ели, птиц в лесу ловили, грибы по осени собирали. Рябину жевали, господи! Горечь такую. Ну и не выдержала – траванула его. Подох, как пес. – Вспоминая, Валентина покачала головой. – Участковый у нас был хороший, Андрюшка Рогов.
Душевный человек, справедливый. Спас он ее, эту бабу. Начальству правды не доложил. И фельдшерица, Надька Васькина, его поддержала – справку выдала, что мол, допился, скотина, туда ему и дорога. Пожалели бабу эту несчастную – она совсем высохла, в скелет превратилась, как зомби ходила. И никто ее не заложил, никто! Все знали, а не заложили! Такое ведь редко бывает. Хоть один гад, а найдется. А тут нет, обошлось.
– И что? – спросила заинтересованная Рина.
