Саша дергает мою сумку, тем самым выхватывая ее из моих рук, кладет ее на пол, а после резко хватает меня и закидывает на свое плечо, — пусти, — барахтаюсь, как рыба, случайно оказавшаяся на суше, а ему, кажется, все равно, забросил на плечо и потащил в свою берлогу.
— Командир, — слышу голос Аида.
— Не лезь, — рявкает Саша да так, что даже у меня сейчас гонору поубавилось.
Дверь в комнату Саша открывает ногой, вносит меня и только тогда ставит на пол.
— Я дурак, Кать, дурак, слышишь, — он притягивает меня к себе, а мне хочется заткнуть уши, чтобы не слушать, потому что знаю, если он продолжит, то я прощу, все на свете ему прощу, дура слабохарактерная.
— Не надо, Саш, не получится у нас с тобой ничего, — с трудом выдавливаю из себя эти слова, больно, безумно больно, но в следующий раз будет хуже, я еще сильнее погрязну в нем, лучше сейчас эту любовь с корнем из сердца вырвать, чем потом до конца жизни себя по кусочкам собирать, когда он в очередной раз психанет и отвернется от меня, не выслушав и не дав шанса объясниться.
— Получится, — твердо говорит он, — ты никуда не поедешь.
— И что дальше? — мне удается вырваться, и я повышаю голос, — как долго это продлиться? — добавляю тише и отворачиваюсь.
— А дальше ты выйдешь за меня, — он подходит ближе и я чувствую его дыхание на своей коже, ну почему он на меня так действует, почему еще секунду назад мне хотелось сбежать и больше никогда его не видеть, а сейчас все больше хочется остаться, — и я буду любить тебя до конца своей гребанной жизни, — шепчет он, резко разворачивает меня к себе и впивается в мои губы, дерзко, напористо, не оставляя ни единого шанса на сопротивление, и я сдаюсь, целую в ответ, наши языки сплетаются в безумном танце, зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю ближе.
Опускаю руки ниже, скольжу ноготками по его спине, вырывая из его груди приглушенный стон, нащупываю края футболки и тяну ее вверх, лишь на секунду прекращая поцелуй, Саша отстраняется, и футболка летит на пол.
Стону от ошеломляющего вида его тела, злость, обида, все отошло на второй план, есть только он.
— Катя, — он рвано дышит и буквально срывает с меня рубашку, вырывая пуговицы с петель, швыряет разорванную ткань в сторону и толкает меня на кровать. Его движения резкие, нетерпеливые, одним рывком он стягивает с меня джинсы вместе с бельем, не успеваю ничего понять, а он уже стоит на коленях.
