Мы, конечно, гордые, но кому нужна гордость, когда ты чувствуешь себя так, что сдохнуть хочется, а потому без тени сомнения беру жаропонижающее, заботливо приготовленное незнакомцем, откупориваю рядом стоящую бутылку с водой и проглатываю таблетку. И только сейчас до меня доходит, что одежды моей на мне нет, вместо нее на мне красуется белая футболка, хранящая запах своего хозяина.
Глава 3
Авдеев
«Пиздец»
Только с Графом мне проблем не хватает. Лично я с ним, конечно, незнаком, но слава его и до моих ушей дошла.
Жестокий, циничный, не умеющий прощать — вот, что приходит в голову, когда слышишь кличку «Граф».
Он признает авторитет Демина, но, если захочет — может развязать войну за власть и силы, по слухам, будут равны. Пожалуй, Воронцов единственный представитель криминальной элиты этого города, пользующийся беспрекословным уважением Демина, единственный, у кого есть свобода действий за спиной Димы.
Остается лишь гадать, что связывает эту девчонку с Графом, но отдавать ее ему я не собираюсь, сам не знаю, на кой хрен мне эта девочка, то ли из вредности за то, что вечер мне испортила, то ли еще что.
Пока не пойму, у меня останется, есть в ней что-то.
Оставляю ее одну и даю команду парням, чтобы глаз с квартиры не спускали, замок у меня надежный — электронный, хрен вскроешь, но перестраховаться лишним не будет.
Обещал приехать, встретить дочь из роддома, хоть она и отнекивалась — значит надо выполнять.
Как же все это не вовремя.
Демин меня точно пристрелит или я его, вряд ли он будет в восторге от того, что я собираюсь ввязаться в конфликт с Воронцовым, а именно это я и сделаю, забрав у него игрушку.
До роддома еду на автомате, все мысли сводятся к сложившейся ситуации.
Припарковавшись у роддома, сразу замечаю две знакомые фигуры — Олег и Инга, похоже, я единственный, кто опаздывает.
— Я уж думал не приедешь, — смеется Гром и хлопает меня по спине, — веселая ночка? — решает поиздеваться друг.
— Ты даже не представляешь, насколько, — бурчу в ответ.
— Даже так? — усмехается и смотрит на меня с интересом.
Знал бы он, как оно на самом деле, ухмылка с физиономии стерлась бы в ту же секунду.
— А вот и наши родители, — подает голос жена Грома — красивая баба и не дура, что редкость, даже шрамы ее не портят, хоть и психовала она из-за них долго. Гром костьми лег, чтобы она перестала чувствовать себя неполноценной.
Смотрю на новоиспеченных родителей.
