Даже в кабинете Аид предпочел кожаному дивану, холодную стену, облокотившись на нее и скрестив руки на груду, он встал точно за спиной Графа, который тем временем удобно расположился в кресле. В кабинете стояла тишина, никто не решался заговорить первым. Возникшее молчание давило и угнетало, в конце концов я не выдержала.
— Может начнешь говорить? — обратилась я к брату сверля его взглядом.
Я все еще была зла на него, да что там, я была в бешенстве. Он даже не смотрел на меня больше, будто я совершенно ничего для него не значу, я, его родная сестра.
За столько времени он ни разу не появился, не дал о себе знать, оставил меня с отцом, который умудрился меня продать, а теперь объявился, зачем?
Леша перевел на меня потухший взгляд, на лице снова возникла усмешка.
— Почему за мной охотятся, Леша? — уже спокойнее спросила я, — что им от меня нужно?
— Потому что я облажался и показал, что даже у Графа есть слабость, — он отвел взгляд и некоторое время просто молчал, — ты нужна Забарскому, чтобы надавить на меня или окончательно сломать, — холодно добавил брат.
— Что. что значит окончательно сломать? — слишком странно звучала эта фраза, непохож был Граф на того, кого могли сломать, мне даже братом его сложно было называть, не Лешка сейчас передо мной, а именно Граф.
— Ты последнее, что осталось в моей никчемной жизни, — признался он и мне стало мне по себе. Он продолжал смотреть куда-то в пустоту, будто находился где-то далеко отсюда, — я старался уберечь тебя, как мог, Лисенок, но сам в результате и подставил под удар.
-Я ничего не понимаю, Леша, — выдохнула и снова вперилась взглядом в брата, — что вообще с тобой произошло?
— Я полюбил, — как-то надрывно произнес он, будто сама мысль об этом причиняла ему адскую боль, сейчас я видела в его голубых глазах тоску.
— Она тебя бросила, и ты решил податься во все тяжкие? — съязвил Саша, которого, казалось, вся эта ситуация уже порядком раздражала. С одной стороны, я его понимала, он несколько недель гонялся за Графом, а сейчас Леша сидит перед ним и не спешит объясняться, а с другой, я видела, как сложно брату давались слова и что-то мне подсказывает, что дела обстоят намного хуже, чем просто разбитое сердце.
— Она умерла, — сухо ответил Леша, не реагируя на выпад Саши, — ее убили.
— Значит, это действительно месть? — спросил Дима. Я перевела на него непонимающий взгляд. Какая еще месть, о чем он вообще?
— Месть, — кивнул брат, в отличие от меня он прекрасно понимал, что Дима имеет в виду.
