Кирилл поднялся со своего места, прихватил грязную посуду и пошел к раковине.
— Не знаю, Катя, — ответил он, — столько сколько потребуется.
Он включил воду, намереваясь помыть посуду и мне стало неудобно, все-таки он готовил, значит мне мыть посуду, так будет правильно.
Я подскочила со своего места, подошла ближе и коснулась плеча парня, тем самым заставив его как-то странно дернуться и обернуться. Отчитала себя за необдуманные действия и непроизвольно встретилась с ним взглядом.
— Тебе лучше пойти отдохнуть, — сквозь стиснутые зубы произнес Кирилл, — я сам все уберу.
— Но..
— Иди, Лисенок, — перебил он меня.
— Лисенок?
— Рыжая и маленькая, на лисичку похожа, — улыбнулся он, — иди, Катя, спасть.
Глава 24
Шло время, дни сменялись ночью, злость и обида постепенно утихали, и на их место пришла тоска. С каждым днем я все больше тосковала по Саше, как бы я на него не злилась, а без него мне было плохо.
Он ни разу не позвонил, вообще сам на связь не выходил.
Кирилл ежедневно отправлял сообщения о том, что у нас все в порядке, этого Саше, видимо, было достаточно.
А мне не было, я безумно хотела хотя бы голос его услышать.
Кир, как мог старался скрасить мое одиночество. Постепенно я привыкла к его постоянному присутствию, рядом с ним мне было спокойно и уютно. Он по-прежнему не подпускал меня к плите, настаивая на том, что готовит он точно лучше, я пару раз возмутилась для вида, но в душе была рада тому, что мне не приходится готовить.
По вечерам мы гуляли по поселку, недалеко от дома отыскалась небольшая речка и иногда мы просто сидели у воды, наслаждаясь магией этого волшебного места.
Его присутствие и внимание со временем притупили щемящую душу тоску по человеку, который даже не удосужился позвонить за столь долгое время.
Каждый раз, когда кто-то из ребят выезжал за пределы поселка в магазин, а после возвращался, я как преданный пес подбегала к окну надеясь увидеть ЕГО, но каждый раз это был всего лишь охранник.
Несколько раз я порывалась позвонить, но кто бы мне позволил, у Кирилла были четкие указания, которым он беспрекословно следовал, он в чем угодно мог мне уступить, но только не в этом. Приказы Саши не подлежали обсуждению.
Через три недели я окончательно смирилась с тем, что в разговорах со мной Саша не нуждается, его безразличие причиняло боль и ранило в самое сердце, которое так яро тянулось к нему чуть ли не с самого первого дня нашего знакомства.
