В нос сразу же ударил запах медикаментов, с детства терпеть его не могла, он напоминал мне о маме, о том, как она цеплялась за жизнь в свои последние дни.
Олег провел меня вверх по лестнице и остановился у дверей в самом конце длинного коридора, из которых как раз выходил высокий, молодой мужчина в белом халате. Завидев нас, мужчина кивнул Олегу и перевел взгляд на меня.
— Как он? — нарушил молчание Олег.
— У него черепно-мозговая, многочисленные ушибы, сломаны четыре ребра и выбито плечо, — без единой эмоции отчитался мужчина, — в целом ему повезло, сейчас он спит, — заключил он.
— Можно. можно к нему? — прошептала я, схватившись за руку Олега.
Врач снова посмотрел на меня и усмехнувшись, открыл передо мной дверь, жестом приглашая войти. Незамедлительно проскочила в палату и застыла на месте. Глаза защипало от проступивших слез, он лежал на кровати с закрытыми глазами, все лицо было в кровоподтеках и порезах, голова и плечо были обмотаны плотным слоем бинтов, а шею фиксировал воротник.
Собиралась сделать шаг вперед, но меня остановил шум и крики, послышавшиеся из коридора, а спустя секунду в палату влетела Саша, чуть не сбив меня с ног, а следом за ней Дима. Я сделала шаг назад, в ее глазах было столько неприкрытой ярости и мне банально стало страшно, он ведь из-за меня пострадал и у нее сейчас есть все причины меня ненавидеть.
— Не бойся, — произнесла Саша, заметив мое движение, — это не твоя вина, — и она гневно глянула на мужа и Олега, — какого черта сволочь, что чуть не отправила на тот свет моего отца все еще жива?
— Саша, — начал Дима, но она его остановила, подняв руку и тем самым заставив замолчать.
— Мне не нужны оправдания, — произнесла она, — достаньте Воронцова хоть из-под земли, это мой отец, черт вас дери, и он мог умереть, — рявкнула она.
Ее слова стали последней каплей и не в силах больше сдерживаться, я развернулась и вылетела из палаты, наплевав на то, что обещала Олегу не отходить от него ни на шаг.
Сердце разрывалось на части, чувство вины росло с каждой секундой и съедало меня изнутри.
Преодолев лестничный пролет, я выскочила наружу. Дышать становилось все сложнее, слезы застилали глаза.
— Тшш, — меня круто развернули и прижали к груди, — успокойся, — послышался женский голос и только сейчас я поняла, что меня обнимает Саша. Она должна винить меня в том, что случилось с ее отцом, так почему не винит? Меня окончательно прорвало, и я зарыдала в голос, обняв Сашу в ответ.
