"
"— Мне интересно, с чего такая преданность Воронцову? — спрашиваю, откинувшись на спинку стула, давно мне этот вопрос покоя не дает, с первого дня нашей новой встречи. Это не просто работа, он Графа ценой жизни готов защищать, я это еще в прошлый раз понял, по взгляду видел. Я бы еще понял, если бы жизнью ему обязан был, так ведь нет, все ровным счетом наоборот.
— Судьбы у нас похожие, — отвечает он, — братья по несчастью, можно сказать.
— Только не говори, что тоже положил глаз на жену Забарского, — всматриваюсь в его глаза, но ответа в них не нахожу, там все та же пугающая пустота, та же, что и в глазах Воронцова.
— Нет, — отрицательно качает головой и делает глоток из стоящего рядом стакана с водой, — не на нее. Дураком я был, командир, влюбился в девчонку местную, а там сам знаешь как, выйдет женщина за того, кого родители достойным посчитают. Она сбежать предлагала, со мной, а я все правильно сделать хотел, денег заработать, к родителям прийти, руки попросить, — он усмехается грустно и делает еще один глоток.
— И что? — спрашиваю, глупый вопрос, все и так ясно, раз уж он здесь.
— Память-то я потерял, а вот навыки кое-какие остались, заработать решил, в подпольных боях поучаствовать, — замолкает на несколько секунд, — заработал, к отцу ее пришел, руки попросил, а он условие поставил — еще один бой, только в городе, если выиграю, дочь свою за меня отдаст, я не говорил ей ничего, заранее не хотел.
— Выиграл?
— Выиграл, — кивает и смотрит в сторону, — а когда вернулся спустя несколько дней, узнал, что она повесилась.
Это я потом, спустя несколько лет понял, что все это неслучайно было и что после первого боя на меня глаз положили, а когда я жениться захотел, сыграли на этом красиво, все они там за одно были, меня отправили подальше, а ее замуж поскорее, сказали, что бросил я ее и уехал, а она руки на себя наложила, не захотела замуж за другого.
Молчу, понятия не имею, что в таких случаях говорить, да и не нужно ему мое сочувствие, не сдалось оно ему.
Я даже представить не в состоянии, каково это, знать, что ни черта сделать не можешь, что не улыбнется она тебе и будущего совместного у вас не будет. Я бы сдох без нее, теперь я это понимаю, а эти держатся, на месть сил хватает. Хотя разве это жизнь?
— А сюда как вернулся?
— Забарский помог, — он снова усмехается, смотрит куда-то в пустоту, — отец Амины боями заправлял, но это мелочь, по сравнению с тем, что происходило в городе, и деньги там совершенно другие.
