И для меня важно не упустить сейчас ту несмелую попытку, которую она делает.
Её губы податливые и мягкие, язык принимает мой, но не отвечает. Не сразу. Аня всё ещё держит дистанцию. Я привлёк её к себе, чтобы почувствовала силу моего желания. Развязал пояс и стащил с неё этот чёртов халат. Впервые увидел её полностью обнажённой. Такая красивая и нежная. Сейчас, когда её хрупкое тело не скрывал строгий костюм, а ещё немного влажные волосы мелкими завитками рассыпались по плечам, когда на щеках выступил румянец, а серые глаза блестели смущением, Аня выглядела совсем девочкой.
Которая боится. Которая решилась, но всё ещё оглядывается назад. И я должен развеять её сомнения.
Бережно, как самую хрупкую ценность на свете, я уложил её на постель. Стащил с себя чёртову рубашку, не дающую мне ощутить жар её тела. Когда я прикоснулся губами к её груди, лаская вмиг затвердевшие горошины сосков, она ухватилась за покрывало, сжав пальцы. Ей нужен якорь, что-то, за что можно удержаться, чтобы не отпустить себя.
И моя задача сделать так, чтобы этот якорь ей больше не понадобился.
Я наслаждаюсь вкусом и ароматом её тела. Кожа у Ани нежная и гладкая, грудь высокая и упругая. Мне нравится сжимать её в ладони, нравится слушать её сдавленный вздох, когда я это делаю. Сколько же в ней нераскрытой чувственности и молчаливой страсти. Нужно быть идиотом, чтобы не суметь раскрыть её как женщину.
При мысли, что ею обладал другой, внутри меня начинает рычать дикий зверь. Ведь это мог быть я.
Я мог стать её первым. Единственным. И тогда бы не было всего этого кошмара. Но я был ещё совсем пацаном, и чувства меня испугали.
Когда я спускаюсь ниже живота, языком прокладывая влажную дорожку, Аня сжимает бёдра и напрягается. Нет уж, милая, ты сама попросила любить тебя. Так позволь.
– Ром… – выдыхает едва слышно. Смущается.
– Я твой муж. Мне можно.
Преодолев лёгкое сопротивление, развожу её колени, открывая для себя. Аня выгибается, едва я касаюсь её влажности, а потом сдавленно стонет.
Всё ещё сдерживается, сжимает зубы. Не кричит, когда хочется, глушит дыхание, когда лёгким так не хватает кислорода. Но её хватает не на долго. Когда я начинаю ласкать её руками, погружая внутрь сначала одни палец, потом два, когда нахожу точки, от которых её тело начинает дрожать, сдерживаться она уже не может. Стоны начинают прорываться чаще, и я кайфую, когда слышу шёпот моего имени.
Ещё немного, и ты будешь готова. Совсем чуть-чуть.