Было горько и тоскливо сознавать, что была весьма счастлива с Глебом еще совсем недавно, а теперь… мы прикатились вот к этому всему. Не можем даже разойтись как нормальные люди.
– Отвезти тебя домой? – предложил Дима, видимо, почувствовав мое настроение.
– Да нет, я могу вызвать такси…
– К чему такси, если я на машине?
С этим трудно было спорить. Отогнав невеселые мысли, я коротко кивнула. В конце концов, этот человек совсем не заслуживал отторжения с моей стороны.
Я просто слишком поторопилась, вообразив, что могу спокойно жить дальше…
Совсем неудивительным был тот факт, что уже на следующее утро на пороге маминой квартиры нарисовался Глеб Ланской.
Я бы, пожалуй, даже разочаровалась, не увидь мужа, едва мы с Тео и мамой позавтракали и счастливый сын в компании бабушки умчался на прогулку.
– Привет, – мрачно поздоровался Глеб и заглянул в квартиру.
Я хмыкнула и сложила руки на груди. Любовника, что ли, моего ищет?
– Можешь зайти в прихожую, – разрешила мужу.
– Я как раз собиралась с тобой созвониться, чтобы обсудить наши дальнейшие действия по разводу и разделу имущества.
– Этим займется мой адвокат. Сейчас я за сыном.
Слова Ланского, произнесенные уверенным тоном, выбили почву у меня из-под ног. Я схватила ртом воздух, но быстро мысленно выписала себе оплеуху. Не смей показывать, Оля, что тебе страшно. Если этот человек, который уже натворил дел, решил пойти ва-банк и теперь станет шантажировать тебя Теодором, тебе ни в коем разе нельзя показывать, что ты его боишься.
Запрокинув голову, я расхохоталась. Это ошарашило не только Глеба, но меня – в первую очередь. Потому что смех звучал так, словно доносился из преисподней.
– Думаешь, у твоей Божены сиськи способны вскормить моего сына гораздо лучше, чем мои? – Я снова рассмеялась, на этот раз весело, едва не до слез. – Кстати, это ведь она была с тобой вчера? Ну, точно. Сама, как статуэтка, а грудь – ну чисто Верка Сердючка. Ты поэтому на нее запал? Она ассоциируется у тебя с мамкиной титькой, от которой ты никак не отлипнешь?
Ланской смотрел на меня… странно.
В потемневших глазах заполыхала злость, смешанная… с восхищением. Он словно показывал всем своим видом – перед ним словно бы другая женщина. Незнакомая, к которой он не испытывает того презрения, которое выказал в момент признания в измене.
И я сама уже не была той Олей, хотя и сделала всего лишь один крохотный шажок от себя прошлой.
