– Надеюсь, не Божену, – не удержалась я от того, чтобы съязвить.
– С ней покончено, – твердо заявил Глеб в ответ и его тон меня даже удивил.
– Тогда приглашай, – пожала я в ответ плечами. – Пока.
И снова – пауза, наполненная мучительным ожиданием чего-то… чему и сама не могла дать названия.
– Пока, Оль, – сказал он и отголоски его слов растворились среди обрывистых гудков.
* * *В день именин мы с Риммой Феликсовной и мамой вертелись на кухне с самого утра: запекали мясо, нарезали ингредиенты для салатов, замешивали тесто…"
"Работалось на удивление комфортно и легко.
Свекровь не пыталась вставить, как это было раньше, свои пять копеек по поводу любого моего действия, лишь молча и споро выполняла то, о чем ее просили. И от этой покладистости внутри зарождались, тесно сплетаясь, незнакомая теплота к этой женщине, и одновременно – горечь.
Ну почему так не было с самого начала? Почему нужно было все разрушить, уничтожить мой брак и семью, чтобы обрести этот, такой внезапный покой в отношениях с ней?
Видимо, у всего была своя цена.
И у этой перемены – очень дорогая и жестокая.
– Я все принес, – заявил Глеб, заявляясь на пороге кухни. – Свечи с ангелочками, шпажки с буквами, салфетки…
– Положи там, – махнула быстро на столешницу, снова отворачиваясь к духовке, где сидел традиционный каравай, который я до смерти боялась спалить, не доглядев в этой суматохе.
Хотя, по сути, мы ждали не так уж и много гостей. Именины обычно отмечали узким дружески-семейным кругом.
Помимо уже присутствующих должна была прийти Катя, друзья Глеба с работы, да соседи, с сыном которых дружил во дворе Тео. Ну и тот таинственный гость, которого муж попросил пригласить тоже.
Я могла лишь теряться в догадках о том, кто же это был. Но еще больше вопросов у меня возникло тогда, когда этот человек появился на пороге…
Он был статным мужчиной где-то за шестьдесят. Высокий, все еще стройный, сохранивший завидную гриву волос, полностью покрытых сединой. Его пышные усы, закрученные на старомодный манер, придавали ему одновременно залихватски-бравый и странно-уютный вид.
Пока я рассматривала неожиданного гостя, рука Риммы Феликсовны рядом со мной нервно дрогнула и нож с шумом врезался в дощечку, где она нарезала закуски.
– Что он тут делает? – прошептала она тихо, и в голосе ее мне даже послышалась… паника?
Сложить дважды два было не так уж и сложно. Но понимания того что происходит, это все же не добавляло.
