Здание было старым, но ухоженным, выполненным в классическом стиле, по стенам верх вились лозы плюща, двухэтажный особняк в элитном районе города впечатление создавал приятное.
Джеймс протянул руку и помог мне выйти из кареты. Почувствовала себя неловко, не то, чтобы я не могу сама о себе позаботиться, такое внимание было странным, но в то же время приятным.
Слуг было немного. Всем заправлял пожилой дворецкий, но малочисленность штата не означала, что весь дом находился в беспорядке и запустении, со своей работой местные обитатели справлялись превосходно.
Вот он — авторитет графа, даже за многие километры от столицы он распространяет свое влияние, так что даже здесь люди его побаиваются и спустить рукава себе не позволяют. Стоило вспомнить, что в родовом поместье Астеров под бдительным наблюдением графа слуги едва ли не по струнке ходят.
Нам подготовили соседние комнаты. А на следующий день после приезда начались приемы, чаепития и прочие светские мероприятия, которые мы с Джеймсом решили посещать.
Чаще вместе, но иногда раздельно. Публика столичных аристократов принялась за активные сплетни. Многие из дворян на лето не разъехались — как это было принято — а остались в городе, подозреваю, что веяния о болезни императора и смуте во дворце достигли все-таки ушей знати.
— Леди, ваше платье великолепно, работа мастерицы Присциллы? — хозяйка приема удостоила меня оценивающим взглядом. Рука об руку мы с женихом только что вошли в великолепно украшенную залу.
— Нет, — я улыбнулась. — Это мой собственный дизайн. А в жизнь его воплотили мастерицы из «Сундучка».
— Ах, верно. Ведь лорд Брук, арендатор в баронстве Винтер, должно быть, ваш давний и дорогой друг!
Улыбка не дрогнула на моем лице. Еще бы я не понимала, куда клонит первая сплетница столицы — вдова виконта Розмора, Далия Розмор-Блуа. Делала она это чисто из удовольствия ставить людей в неловкое и постыдное положение.
Она была женщиной немногим за тридцать с яркой внешностью — черные волосы в сочетании с зелеными глазами привлекали внимание — но черты ее лица были заострены, а губы постоянно поджаты, что несколько портило первое впечатление.
— Ах, эта сложно назвать дружбой, виконтесса, мы едва ли знакомы, все дела семьи ведут мои папенька и брат, — я наигранно хихикнула в кулачок, обтянутый кружевной перчаткой. Рука Джеймса на моей талии потяжелела.
