Начиная с того, что я и есть лорд Брук — даже продемонстрировала с помощью кольца — и заканчивая полученными недавно новостями о подрыве рудника.
Граф Таддеус Астер долго глядел на меня такими же, как у сына глазами, и вздохнул:
— Флоренс, тебе нужно было сначала рассказать обо всем моему сыну.
Я потупила взгляд. Было страшно… оказаться неправой.
Понимать, но не принимать того факта, что Джеймс, такой какой он есть, и мои впечатления о нем не совпадали. Я знала. Еще этим утром, а может быть и раньше. В тот самый момент, как второе высочество поставил мне ультиматум, я знала, что этому Джеймсу, который, рискуя собой был готов помочь простой незнакомке, что встретил на дороге, можно верить.
В его поведении за все это время я не заметила ничего такого, из-за чего я бы не смогла рассказать ему правду.
Но что-то во мне отказывалось принять это. Может, дело было в моем предубеждении, в том, что я долгое время привыкла судить человека лишь по нескольким фразам да смутному образу, подогнанному под обстоятельства и вписывавшемуся под понятную для меня картину мира? Привычнее было считать Джеймса проходимцем, который воспользовавшись случаем помчится открыть глаза кронпринцу на то, что его невеста нарушает закон, а брат готовится к узурпации власти.
Отец жениха улыбнулся. Он видел, что я все поняла, по изменившемуся взгляду понял.
— Мир далеко не черно-белый. Как нет абсолютного добра, так и нет абсолютного зла. Мой сын может казаться глупцом, а иногда, так и есть на самом деле. Но мне не остается ничего другого, кроме как доверять ему.
Он учится на своих ошибках, и я горжусь этим. Отношения начинаются с доверия, нельзя сомневаться в том, кто тебе дорог. Расскажи все Джеймсу, Фло, позволь моему мальчику узнать все от тебя…
Хаа… откинулась на спинку кресла и зарылась рукой в волосы. У меня были реальные опасения скрывать от Джеймса мотивы второго принца. Их я и высказала вслух.
— Их с наследником дружба похожа на пугало. Обычное огородное пугало, которым Джеймс по дурости и молодости думал меня напугать и отвадить, в заблуждении и преследовании ложных идеалов свободы.
Для его высочества наследника мой сын был не более чем полезный инструмент в его руках, сломается, можно выкинуть и взять другой. Девочка, не сомневайся в моих словах, пусть я и не покидал этих земель последние десять лет, это не значит, что Джеймс жил в столице без присмотра, как не значит и то, что я плохо разбираюсь в людях, и не осведомлен, чем сейчас «дышит» дворец и его хозяева.
