— Я стараюсь брать с собой Томаса, но он, стоит нам войти в деревню, сбегает с местными мальчишками и весь день где-то пропадает.
— Он хоть и выглядит взрослым, на самом деле еще ребенок, — усмехнулся Джеймс. — Я и сам не отличался в его возрасте разумностью. Даже несмотря на дисциплину в академии…
Джеймс пустился в воспоминания об альма-матер и своих проказах.
— Занятные у вас была учеба, а… — сделала вид, что только что вспомнила. — Ведь именно тогда вы и познакомились с его высочеством?
Внешне Джеймс, услышав мой вопрос, никак не изменился, но что-то промелькнуло в его взгляде.
— Да… именно тогда, во время учебы.
— А сейчас, после войны, вы продолжаете поддерживать…
— Флоренс, мы недалеко от Лоррина, не хочешь наведаться в ту кондитерскую? Я обещал тебе черничное суфле! — перебил Джеймс. Слышать о Гидеоне и вдаваться в подробности он явно не желает, избегает этой темы как огня.
Я считала, что мы с женихом смогли выйти на новый уровень, предполагала, что после того, как он открылся мне утром, если я и сама буду честна, то… Ошибаться было неприятно.
До города мы добрались в неловком молчании. Пропала та магия общения и легкости, и Джеймс был снова почти незнакомцем, связанным со мной одними лишь обязательствами. За столиком в заведении он пытался шутить, и я даже смеялась, но не могла забыть, как отчаянно перебил, переводя тему с разговора про принца, мужчина.
На пути обратно в поместье нас встретила встревоженная Лара. Я расторопно спешилась, и оказалась рядом.
Ее испуганные глаза не вселяли оптимизма.
— Л-леди, вас срочно просит лорд Брук, дело насчет шахт… — проговорила она тихо, но я сомневалась, что прошедший тренировки и побывавший на войне маг ее не услышит.
Моя служанка была в курсе того, что никакого лорда Брука не было и в помине. Лара опасливо выглядывала из-за плеча, косясь в сторону хмурого Джеймса.
— Хорошо, я поспешу, — со времен похода в театр и моего провала с маскировкой прошло немало, прогресс на месте не стоял и для таких случаев у меня всегда при себе было кольцо на пальце — артефакт, активируемый при необходимости, и придающий мне образ мужчины, и даже меняющий голос.
— Флоренс, я пойду с тобой…"
"Я ценила порыв Джеймса, но сейчас он был совершенно лишним. Он не должен узнать мой секрет, решила я и задушила голос совести, твердивший, о том, мол, какого доверия я хочу, если у самой рыльце в пушку. Кошка между женихом и первым принцем пробежала, но насколько сильно она смогла их рассорить, не ясно.
