Глаза Джеймса потемнели. Он рассматривал мое лицо словно старающийся запечатлеть в памяти образ художник. Его взгляд упал на мой рот и надолго остановился в этом месте. Я тоже оценивала его лицо.
Джеймс облизал губу и от этого действия у меня пуще прежнего заалело лицо, а по рукам пробежались мурашки. Фло, угомонись. Это все вина этого тела! Предыдущая его обладательница в женихе души не чаяла, а мне значит с последствиями разбираться?! Нет в мире справедливости. Звучало все это как жалкие оправдания, но принимать истину я пока отказывалась.
— Послушай, Джеймс, что тебе снилось?
Он нахмурился и потерял всю веселость. Игривое настроение пропало. Руки, удерживающие меня мгновение назад, разжались.
Прости меня, но это был единственный вариант. Иначе было страшно представить, что могло произойти дальше. Я ведь уже чувствовала, что еще немного и его губы… Я встала и неловко отвела взгляд.
Мужчина поднялся следом. Он опустился на кровать и в мою сторону не смотрел.
— Я услышала крики и… извини, ты был весь в поту, я хотела разбудить, но ты не просыпался… а потом схватил меня за руку и не отпускал.
Он поднял голову. Рукава моей ночной рубашки были выше локтя, летом погода ночью хоть и прохладнее дневной, но все же бывало душно. Только сейчас я заметила вокруг левого запястья синяки в виде очертания чужих пальцев…
— Прости… Флоренс, прости я не хотел причинить тебе боль, — Джеймс зарылся рукой в волосы и отчаянно корил себя.
Я оглянулась. Дверь была так близко. И все же я не могла уйти.
Он выглядел таким несчастным.
Присела рядом. Его голый торс меня немного смущал, но это было терпимо.
— Все в порядке, — осторожно протянула руку и коснулась его сжатого на бедре кулака. — Правда, мне не больно… Так, а что тебе снилось? Мы можем об этом поговорить, если хочешь. Честно, я не убегу и выслушаю, все, что ты захочешь рассказать.
Джеймс замотал головой.
— И это тоже пройдет, — вздохнула я.
Он слабо улыбнулся.
— «Даже если все очень плохо — когда-нибудь это кончится.
Ничто на свете не вечно»?
Я кивнула.
— Я ненавидел тебя за эти слова, — усмехается он. — такие хладнокровные и жестокие строки, совсем не переживала, и не ждала.
Вспомнила, как вывела три строчки на обратной стороне письма и отправила его назад. Это было так давно, а он все еще помнит.
— Ты ведь сам не хотел, чтобы тебя ждали.
— Это так. И все же, я хотел, чтобы вопреки моей просьбе…
Он не договаривает, но этого и не нужно.
Я его прекрасно понимаю.
