А потом этот семинар. Она — невероятно красивая и притягательная. Ещё когда только подошла на фуршете, я понял, что хочу её.
Вот так всплыло вдруг. Возможно, что-то ещё юношеское, возможно уже как реакция на неё вот такую. Не знаю. Но когда пошли танцевать, голова кружилась. В лифте же сдерживаться не было сил.
А потом она сама прильнула и поцеловала. Чиркнула зажигалкой возле газового источника.
Мне понравилось с ней. Она знает чего хочет и умеет сказать об этом. Это круто. Хорошо когда женщина в почти тридцать не жеманничает как восемнадцатилетняя девственница.
Оба могут наслаждаться.
Осечка случилась неожиданно. Какой бы олень там ей ни поставил диагноз, вероятность залёта я осознавал. Но эта вероятность была минимальной. Цикл у неё относительно стабильный, овуляция давно должна была произойти.
Но вышло как вышло.
Теперь нужно свыкнуться с мыслью, что я скоро стану отцом. Это… волнующе. Да, именно так — волнующе. Мы с Викой не вместе, но это не помешает нам быть ребёнку родителями.
Признаюсь, меня тревожит мысль, что она решит вернуться к мужу и попросит не принимать участие в жизни ребёнка.
Это… хрен знает как объяснить. В общем, мне очень не нравится эта мысль. Не хочу, чтобы сын или дочка звали папой чужого мужика.
Да и первое тоже восторга не вызывает.
— Рота, подъём! — Ренат возвращается и выдёргивает меня из размышлений. — Кофе уронишь. Раиса Анатольевна тебя сожрёт.
Я и правда, кажется, придремал. Ещё и со стаканом кофе в руках. А наша санитарка Раиса Анатольевна тот ещё сталин.
— Ладно, — иру переносицу, пытаясь окончательно проснуться. — Пойду работать."
"До семи тридцати занимаюсь бумажками. В дневную смену сегодня Дарина, надо передать ей дела перед обходом и кое о чём попросить.
Она уже переоделась в ординаторской и копается в бумажках за своим столом.
— Привет, Дарин, — кладу в нишу выписки по ночным родам.
— Салют, Зернов. Чего такой загадочный? Опять мне свинью подсунуть пытаешься в виде какого-нибудь выступления на семинаре? Сразу говорю, не выйдет.
— Ну почему сразу свинью, Дариш?
— Потому что ты засранец, — выгибает бровь.
Вот же оса.
— Как-то вы, Дарина Фёдоровна, неуважительно с завотделением.
В ответ она только прищуривается.
На самом деле Дарина прекрасный человек. Мы дружим ещё из медакадемии, и когда не наедине, она соблюдает субординацию, как и если возникают разногласия по работе.
— Даш, слушай, есть дело. Возьми беременную на учёт, пожалуйста.
— Ты же знаешь, что я сейчас не беру.
