Сплю крепко, никаких снов и ночных пробуждений. Утром нервничаю, конечно. Но решаю не гонять мысли в голове, уж как будет. Всё равно разговор состоится.
На работу отзваниваюсь, что поеду по объектам, нужно видеть на месте аптеки, чтобы уже уверенно утвердить координационный план по объектам района. Справлюсь быстро и к одиннадцати как раз заеду в клинику.
К «Импульс-мед» подъезжаю впритык, так что времени на раздумья не остаётся. Регистрируюсь у администратора, надеваю бахилы и иду к знакомому кабинету.
Навстречу мне выскакивает уже знакомая медсестра с ворохом папок.
И хорошо, мне же нужно поговорить наедине.
— Здравствуйте! — улыбается девушка. — Проходите в кабинет, пожалуйста, доктор вас уже ждёт.
— Спасибо, — улыбаюсь в ответ, а у самой губа нервно дёргается.
Глубоко вдохнув, стучу и вхожу после разрешения.
— Привет, — говорю негромко.
Зернов сидит за столом, сосредоточенно что-то пишет. Он сегодня без халата, только в светло-бирюзовом медицинском костюме с бейджем на длинной синей ленте.
— Привет, Вик, — улыбается и встаёт, отложив ручку.
Смотрит так открыто своими ясными голубыми глазами, что я теряюсь. А ещё по телу ползёт дрожь. Волнующая и сладкая, напоминая о той совместной ночи. Вот пока не видела его эти две с лишним недели, как-то и не вспоминалось, а сейчас всё всплыло: и нежные руки, и прекрасное тело, и губы, целующие так откровенно. Тепло объятий и спокойное биение сердца, когда прильнёшь к сильной груди. Вот именно последнего мне сейчас захотелось сильно-сильно.
— Ты как? Готова идти дальше?
— Нормально, — выдавливаю.
Подхожу чуть ближе. Слова стопорятся в горле, и я просто достаю из сумки тест и протягиваю ему.
— Вот. И таких ещё три.
— Что ж, — мне кажется, у него по лицу бежит тень, когда опускает взгляд на мою ладонь. В глазах появляется странное выражение. Но я готова принять бой за своего ребенка. — Вот видишь, всё получилось.
Он говорит ровно и присаживается обратно на стул. Странная реакция. Но каждый реагирует по-своему.
Зернов указывает мне на стул рядом, и я опускаюсь, но будто на иглы сажусь.
— Сейчас определим точный срок и…
— Захар, — перебиваю, когда до меня доходит, что он так ничего и не понял, — у меня после развода никого не было в течение двух лет. Только ты. Это твой ребёнок.
Он встаёт так резко, что бейдж цепляется за крышку стола и лента обрывается. Я тоже поднимаюсь. Дыхание частит, ладони снова мокрые, как вчера утром, когда увидела результат.
