– Отложим это на потом. И раз уж твоё внимание теперь всецело принадлежит мне, хочу сказать то, что собирался утром.
Корим прижимается ко мне всем телом. Обхватывает ладонями лицо, заставляя смотреть в бархатную бездну его глаз. И склоняется совсем близко. Так что я чувствую его дыхание на своих губах. И снова плавлюсь. Таю под этим пронизывающим взглядом, проникающим в самую душу, подчиняющим мою волю. Таю от того, как сладко мне в этих сильных руках и во власти любимого мужчины.
Он большими пальцами гладит мои скулы.
Рассматривая. Так долго, так пристально. Пытаясь прочесть… а может уже читая.
– Ты самая восхитительная и притягательная женщина из всех, что я знаю, – произносит нежно.
И от этого голоса в груди так щемит, что почти больно. А от слов душа готова парить, да только страх снова разбиться не пускает.
"
"– Я заметил это давно, и давно понял, что хочу видеть тебя своей – продолжает пытку мой принц.
– Но я был женат. И ни за что не оскорбил бы тебя ролью обычной любовницы. Однако увидев тебя во дворце Сэйнара на том ужине, я понял, что больше не могу держаться от тебя подальше. Понял, что желание обладать тобой стало ещё нестерпимей. И решил, что попытаюсь заполучить тебя, даже если потом придётся всю жизнь скрывать своё извращённое желание видеть тебя связанной и покорной. Если бы ты не пришла ко мне той ночью, я бы сам пришёл к тебе утром, Камэли.
Он… пришёл бы? Правда?
– Но ты пришла, – вторит моим мыслям Корим, сцеловывая с моих губ тихий вздох.
– Сама. И сама вручила мне себя, как самое драгоценное сокровище. Открылась мне. Я не отпущу тебя, Мэл. Не смогу. Не после того, как познал вкус твоей покорности и сладость обладания тобой. Не после того, как испытал, каково это держать в руках свою мечту. Будь моей, сладкая. Ты же хочешь этого, я чувствую. Просто скажи мне «да».
Вот как так можно? Зачем он душу мне травит своими сладкими речами? Зачем соблазняет так ласково, что устоять почти невозможно? Как внимать голосу разума, когда сердце, истекая кровью, раз за разом повторяет: «Да! Да! Да!.
.»
Но устоять я должна. И отстоять себя тоже.
– Я не могу, – шепчу, поднимая на него глаза. Все силы бросив на то, чтобы произнести эти три слова. Но на то, чтобы спрятать свою боль, меня уже не хватает.
Корим застывает, всматриваясь в моё лицо. Хмуро сводит брови, словно не верит в то, что услышал.
