Что это? Плеть?
– Это мягкая многохвостка*, – словно подслушав мои мысли, объясняет Корим.
И я чувствую, как эти хвосты скользят по моему телу, даря щекотное чувство волнения, приправленного щепоткой страха. И снова сердце колотится в груди, как птица в силках.
Во мне ещё до сих пор всё звенит после пережитого оргазма. Игрушка внутри моего тела ощущается невыносимо остро и… до невозможного приятно. Кожа настолько чувствительна, что от каждого касания на ней словно молнии пляшут."
"А теперь мне и вовсе кажется, будто даже воздух, которым я дышу, раскалён добела, и сама я скоро сгорю до головешек.
Первый удар плети приходится на ягодицы. И я вздрагиваю от неожиданности. Но тут же выдыхаю, сознательно расслабляясь. Сама ведь согласилась на порку. Согласилась попробовать боль из его рук.
Второй удар чуть ниже. Ещё ниже на левом бедре. Ещё… Снова ягодица. Всё повторяется с правым бедром. Лёгкие чувственные удары обжигают мою кожу в чётком выверенном ритме, и поначалу скорее дразнят, чем делают реально больно.
Но постепенно их сила нарастает. И вскоре моя попа и бёдра уже начинают по-настоящему гореть. И каждый удар теперь приносит обжигающую и вполне ощутимую боль, чуть стихающую на замахе и возвращающуюся снова.
Я даже дышать начинаю в такт, чувствуя как с каждой вспышкой на моей коже, в крови всё больше начинает плескаться жидкое пламя, концентрируясь внизу живота. Чувствуя, как боль неотвратимо и необъяснимо перетекает в возбуждение. Дикое, необузданное, почти животное.
Корим останавливается до того, как мои ощущения становятся невыносимыми. Откладывает свою плеть. Проводит ладонями по моей многострадальной попе. Это всё? Я выдержала?
– Восхитительна, – мурлычет он ласково.
И снова принимается ласкать меня ртом. Не дразнит, не разогревает. Теперь его ласка почти грубая, жёсткая, требовательная. Неумолимая. И вскоре я уже снова кричу, дрожа и выгибаясь, сгорая в пламени нового оргазма.
– Думаю, ты можешь выдержать ещё немного, – смеётся мой мастер чувственных пыток.
И порка продолжается. Удары становятся ещё сильнее, принося ещё больше очищающей боли. Вот только я выгибаюсь и кричу уже не от неё, а от нарастающего во всём моём теле напряжения. Когда каждый нерв, как натянутая струна, а вместо крови огненная лава, когда кажется, что терпеть это больше невыносимо… но я умру, если он остановится, если не даст мне столь вожделенного… освобождения.
Но он снова останавливается.
