Распаляясь, я беру его в рот всё больше, впускаю всё глубже, с каждым его проникновением всё больше расслабляясь, досадуя лишь на то, что не могу помочь себе руками.
Но вскоре меня и этой свободы лишают. Руки Корима сжимают мою голову, пресекая любые движения, и его толчки становятся резкими, порой даже слишком глубокими.
Он попросту берёт мой рот, как брал бы другую часть тела.
– Расслабь горло, я хочу тебя глубже, – рычит сквозь стиснутые зубы."
"А вот с этим сложнее. У меня не очень-то и получается.
В прошлый раз скорее на эмоциях вышло. И тогда темп задавала я сама, а позволить ему вколачиваться в моё горло… Нет, я к такому точно не готова.
Но мне даже не приходится ничего говорить. Корим каким-то чудом сам замечает моё колебание. Замирает, дыша так, будто у него кузнечные мехи вместо лёгких. А потом внезапно с рычанием отстраняется, вынимая из моего рта свою плоть, ставшую просто огромной.
Почему он остановился?
Разочаровался? Не понравилось?
Наверное, мой непонимающий взгляд слишком красноречив, потому что его высочество усмехается.
А в следующий миг склоняется и целует мои припухшие губы.
– Всё в порядке, кошечка. Думаю с этим мы продолжим в следующий раз, когда я смогу быть деликатней. А сейчас дай мне свои руки, я помогу тебе встать.
А когда я молча выполняю и этот его приказ, привлекает меня к себе, снова целуя. Отстранившись же, смотрит требовательно в глаза, сурово сдвигая брови.
– Подозреваю, что ты в силу своей военной подготовки, способна выдержать многое.
Потому хочу тебе ещё раз напомнить, что ты здесь для нашего обоюдного удовольствия, Камэли. Потому, что тебе, как и мне, хочется большего, чем простое соитие. Я не умею читать мысли и не смогу узнать, что ты чувствуешь, если ты будешь терпеть что-то через силу лишь в угоду мне. Мне хочется давать тебе наслаждение. Именно это доставляет мне истинное удовольствие, а не бездумное грубое соитие с беспомощной женщиной.
Не терпи то, что вызывает в тебе отторжение, отвращение, или слишком болезненно. Это тебе понятно?
– Предельно ясно, – усмехаюсь иронично.
Надо же, как он беспокоится о том, чтобы не оттолкнуть меня. Бережёт, осторожничает. Даже не думала, что для него всё так сложно.
Но мне это так прия-а-а-атно. И я ещё больше убеждаюсь, что не зря доверилась.
– Тогда, пошли, – и он разворачивает меня лицом к своей устрашающей комнате.
