Производства… если так-то я сам ещё тот капиталист хренов, который считает прежде всего прибыль.
— Изначально революция задумывалась как локальная, способная решить проблему самодержавной власти, в том смысле, что ограничить её, дав возможность управлять страной иным людям, но…
— Всё пошло не по плану, — сказал я, повернувшись к окну. — А если бы её не было? Если бы вот… осталось всё, как прежде. Самодержавие там. Аристократия. Купцы…
Про купцов в том мире знаю ещё меньше, чем про аристократию, но чую — должны они быть.
Просто-напросто обязаны.
— Ну и рабочие с крестьянами, — добавляю, потому как куда без них.
— Что ж… если осталось всё это, то остались и внутренние противоречия. Вполне возможно, что в вашей… истории их разрешат путём мирным. Скажем, проведя ряд реформ, многие из которых были в свое время начаты Александром II, но затем фактически уничтожены его сыном. Тот решил вернуть всё, как было, не понимая, что закручивание гаек лишь увеличивает внутреннее давление. Да… это сложно на самом деле.
Но вполне возможно. Реформы. Серьёзные преобразования.
Вот с этим, чую, не задалось…
— А если… скажем… и революционеры есть? Допустим, благородная девица, такая, из хорошей семьи, связывается с революционером…
— Обычная история девятнадцатого века. Та же Вера Засулич. Хотя она, конечно, из обедневших дворян, которые таковыми были сугубо номинально. Но образование получила, да… Софья Перовская, дочь губернатора Петербурга[5]… на самом деле женщин, разделявших идеи террора, было довольно много.
И дворянки среди них встречались.
— Так вот… её помиловали. Определили жить…
— Под надзором?
— Ну да, под надзором. Только связей с революционерами она не оборвала. Сама она за мирное решение проблем. Но печатает листовки и радеет за народное образование.
— Болезненный вопрос, — соглашается Павел Мавтеевич. — Да, это вполне себе реалистично.
— Но вместе с тем… как бы в мире есть и машины. Автомобили разные. Заводы… рабочие живут в домах около них… этих… доходных, — слово всплывает не сразу.
— Рядом больничка, благотворительная. Бесплатная, но не как сейчас…
Сложно говорить о таком. Тем более говорю комкано, криво. Но меня слушают.
— Вот… собственно… если так…
— Вы описываете вполне себе обычную реальность конца девятнадцатого века. Листовки. Революционеры… террор?
— Куда без него.
— Тогда да… почему бы и нет?
— А машины? Электричество?
— Электричество тоже было на момент начала войны. Прогресс шёл по миру семимильными шагами.
