Люди там разные бывают… Михаил Иванович далеко не из числа худших. Напротив. Он из тех, кто за дело радеет…
Но таких везде меньшинство.
— А там, где повыше, там иные ветра… в Европе ихняя церковь куда большую силу имеет. Давно уж подмяла под себя Охотников, да и мажеских орденов держит с дюжину, если не более…
И это местным иерархам не даёт покоя.
— А наши от царя-батюшки зависят. И не от него одного…
— Но мы тут при чём?
— При том, что давно уж слухи ходят, что Синод не просто так любовью большою к сиротам проникся, и не токмо волею царя-батюшки приютам покровительствует, но из собственной выгоды немалой.
Что ищет он средь сирот тех, в ком искра дара имеется. И забирает, чтоб воспитать не просто магов, но верных Синоду телом и душою… а на то у него свои способы имеются. Те же Исповедники, если так-то, не только душу наизнанку вывернуть могут, но и подправить в ней чего-нибудь. Аль в голове, чтоб в этой голове мысли правильные водились, а неправильные стороночкою обходили. пПэтому их боятся, а не по-за тайн, которые они вытянут.
Еремей ненадолго замолчал, потом выдохнул и продолжил.
— Встречал я одного… человека… из числа серых.
— А это кто?
— А это те, кто вроде как в послушничестве пребывают, в каком-нибудь дальнем да малоизвестном монастыре, навроде обители Савелия Блаженного на Сахалине. Слыхал?
Метелька замотал головой. И я с ним.
— И правильно. О ней мало кто слыхал. Так вот случалось мне встретить послушника аккурат из той обители. Славный юноша. Светлый и добрый.
Понимающий. И улыбка у него ясная-ясная… нечеловеческая. И мысли лишь о служении людям. Ну и Синоду. Точнее Синоду, а после уж людям, ибо люди неразумны и зачастую не ведают, чего творят. А в Синоде через одного мудрецы сидят. И главное, ни малейших в том сомнений… нет, с ним заговаривали, но он будто не слышал, чего говорят.
Вот теперь мне и вправду стало страшно.
Революционеры? Ладно, хрен с ним… жить захочешь, и в революцию ударишься. Там, конечно, будут использовать, во народное ли благо, в их собственное, но вполне понятным образом.
В мозги не полезут, не потому, что совестливые, а потому, что специалистов таких, которые способны в этих мозгах покопаться, не так и много, думаю.
Не те у революционеров ресурсы человеческие.
А вот Синод — это совсем иной масштаб организации. И опыт исторический. И наработки, потому как верю я Еремею, что вовсе не о душах в синодных верхах пекуться.
— И появился этот юноша не сам собою, — продолжил Еремей.
