Простой люд вовсе не совался. Обычному человеку там пары часов хватало, чтоб высосала его изнанка вусмерть. Потому и не лезли. Теперь-то поменялось. Теперь и день человек провести может, и два. Болеть станет, чахнуть, но продержится. Те же проходчики посменно служат, шесть часов там, а затем дня два-три передышки.
Люди стали приспосабливаться?
Интересно.
— Но тогда-то Охотники мир нави изучали. А заодно уж приносили всякое-разное. Только одному много не притащить. Дед сказывал, что обряд этот Охотникам сама… она подсказала.
Что, мол, ежели взять человека под опеку, ежели с ним каплею силы поделиться и крови, то и навь такого человека отторгать не станет.
Слушаем уже вдвоём и превнимательно.
— Так-то и вышла клятва. Дед её родовою звал. И сказывал, что тот, с кем делили кровь, становился своим, родовичем. Само собою из числа молодших, меньшаком, но всё же. Со временем связь только крепчала. Чем больше силы было у Охотника, тем сильнее и его меньшой становился.
— Я… тоже буду охотником? — восторга в Метелькиных глазах не было.
От совсем.
Ну да, пожалуй, навь и твари способствуют установлению реального взгляда на мир и подвиги.
— Не совсем. После уж и повелось, что прижились подле родов Охотничьих иные, малые.
— Вроде твоего?
— Вроде моего. А далее уж из поколения в поколение повелось, чтоб сын по отцовым следам и заветам шёл. В конце вовсе едва ль не с младенческих лет растили вместе, Охотника и того, кто его меньшаком станет.
Взгляд Еремеев остекленел, а кулак его сжался так, будто он желал раздавить кого.
— Ну и кровь крепла из поколения в поколение… и так, что мне вон тоже кой-чего досталось.
Вроде умения видеть в тумане и чуять тени в реальном мире.
Думаю, что не только это.
— Говоря по правде, не уверен, что вышло хоть что-то, — признался Еремей.
— Вышло, — заверяю его. — Что-то да вышло… значит, теперь он может хаживать на ту сторону?
— Может. И будет спину твою прикрывать. И тут, и там… чую, теперь тут едва ли не опасней, чем там. И предать не предаст. И обмануть не обманет.
Даже если очень захочет. И ты-то тоже не сможешь.
Я и не собирался.
Гляжу на Метельку, а тот на меня. Ну да… странное ощущение, такое вот… непривычное. Я ж только теперь понял, что чувствую его присутствие. Даже если глаза закрыть, точно знаю, что вот он, рядом.
Родной?
Твою ж…
— Теперь не слышал, чтоб кто так делал, — продолжает Еремей.
— Почему?"
"— А потому что у нынешних охотников силы и на себя порой не хватает, не то, чтоб делиться.
