Метелька и воды набрал отстоявшейся, из бочки, из которой коням наливали. Без воды сухие булки жевались не слишком-то хорошо, да и моё чувство брезгливости давно уж адаптировалось к местным реалиям.
— Метелька, — я отломил кусок сыра. Чутка заветрился, корка успела затвердеть, но зато сытно. — Слушай, а ты что про сумеречников знаешь?
— Ну… — Метелька потёр бок и вздохнул. — Я думал, он нас зашибёт!
— Кто?
— Еремей. Всё нутро отбил.
— Не свисти. Он аккуратно.
— Ага, так аккуратно о землю хрястнул, что из меня весь дух вышел.
Меня и батя-то так не бил! А он ведь не жалеючи. Одного разу и поленом запутил. С пьяных глаз-то. Но я увернулся. Тут же ж… хрен увернёшься.
— Можешь отказаться, — предложил я, разламывая последний калач пополам. — Не думаю, что силком держать станешь.
— А вот хрена! — Метелька скрутил кукиш. — Ты это… не говори ему… я ж знаю… батя сказывал, что благородных с маленства гоняют. От как ходить научатся, так сразу и наставников зовут, ну, чтоб сильными выросли, умелыми…
Очень даже может быть.
В рамках нынешнего мира физическая сила должна иметь немалое значение.
— Я, может, и не дарник, но тоже хочу так, как Еремей. Видал, какой он?
Видал.
И на шкуре своей ощутил.
С ним бы я и там, дома, в лучшие свои времена не факт, что справился бы. Там-то мы, как ни крути, больше огнестрелу доверяли. Нет, дядька Матвей меня учил, но… разница есть.
Большая разница.
— А что ною, ною… ну, это для души.
— Бывает. Так о сумеречниках что? Что у вас о них говорили?
— Ну… так-то о таком не принято. Ну, чтоб не накликать, — Метелька оглянулся и, убедившись, на конюшне мы вдвоём, наклонился ближе. — Говорят… говорят, что так-то сумеречника от обыкновенного человека не отличить. Что ежели сам он тень в душу пустил, то её разве что брат-исповедник обнаружить и способный. Но так-то они редко… ну, чтоб силком человека… это вон если преступник какой. Или этот… терр-рист.
— Террорист?"
"— Ага.
Бомбистов всех-то, сказывали, к исповедникам отправляют, ну, чтоб поглядеть, сильно ли душа порчена и вообще, чего у них в мозгах. А так-то они редко из монастырей куда… вот дознаватели, те ездят. Ну, вроде того, который у нас был.
— А они что чуют?
— Так… всякое от. Скверну ежели. Или так-то тень. У них же ж сила вышняя, она иная, теней не любит.
Но тень во мне Михаил Иванович не ощутил.
Точнее в Савке.
И меня тоже.
