То, что нам наперерез устремился отряд кипчаков, я заметил еще за пару минут, до того, как степняки должны были нас настигнуть. Но тут не поле, не степь, чтобы ощетиниваться и каждого степного всадника принимать за врага. Нет, они враги, но в их стойбище не следует учинять бойню и проявлять излишнюю агрессивность, однако не стоит и забывать, что мы гордые русичи. Между тем, весь мой отряд, а сейчас это два десятка, общей численностью в двадцать сем ратников, вот такая тут арифметика, был готов к самым непредвиденным обстоятельствам.
Остальных воинов пришлось оставить на условном въезде в город, в котором-то и ворот не было. Такие правила. И возмущаться тут нет причин, я бы и почти три десятка вооруженных воинов не пустил бы в свой город. Нечего плодить социальную напряженность.
— Стойте, руса! — прокричал кипчак, вырвавшийся вперед своих вооруженных соплеменников. — Туда ход нет!
А приятно, черт побери, что половцы учат русский язык, готовятся с нами договариваться после их поражения? Или изучают язык вероятного противника?
Мы остановились.
Невысокий воин, на высокой лошади подскакал ко мне, так как и я вывел своего коня вперед, показывая тем самым, что готов говорить за всех."
"— Тама ханский дом, тама нельзя. Трое можно, остальные нельзя, — объяснял мне кипчакский командир.
— Благодарствую, уважаемый, — врагу порой нужно врать, даже уважаемым называть.
Пришлось спешиться, так как на коне, как было сказано, в условный «ханский квартал» въезжать нельзя. Это привилегия, видимо приближенных, или кого-то знатного.
И так, насколько я понимаю, мне показывают, что мою знатность не принимают в расчет. Что ж… Не разворачиваться же назад, но к сведению примем и в ближайшем бою с кипчаками, а он, я уверен, не за горами, я придумаю какую хитрость, чтобы со сторицей отплатить за такое вот унижение.
В Ханском квартале стойбища кочевников уже больше походило на город, пусть и не типичный русский, но такой, как я видел в Средней Азии, в том же Самарканде. Однако, сходства двух населенных пунктов было лишь условным, просто никакие примеры более в голову не шли.
В Самарканде здания величественные, аккуратно сложенные, а тут, словно… Это как сравнивать профессиональный портрет с неумелым дружескимшаржем с искривлённой головой и лицом. Тут строения были корявыми, низкими, казалось, что они должны развалиться от дуновения ветра, но держались же как-то. И все же главное, что не шатры стояли в центре Шарукани, не кибитки, а дома.
