Пусть попасть в меня прицельно не так и легко, метров сто, наверное, до лучников, но если навесом посылать «подарки», то накроют, как минометом, не с первой мины, так с восьмой. Риски я осознавал, но хотел договориться, чтобы почти зря не класть своих людей.
— Представься и ты, а я Владислав Богоярович: тысяцкий братства христианского Андрея Первозванного, — сухо произнес я.
Я обратил внимание, как едва заметно, но мой собеседник вздрогнул. Не из-за страха, а как будто от неожиданности, когда прозвучало мое имя.
Он прищурился, и смерил меня взглядом. Только что он будто не замечал меня, смотрел мимо, больше оценивая диспозицию моего отряда. А тут такой интерес… Неужели уже так действует мой чин и вся Русь знает о Братстве и понимает, кто такой тысяцкий.
— Значит, Богояров сын говоришь? — процедил он сквозь стиснутые зубы.
— Так и есть, но не представился ты, — сказал я, не понимая что происходит.
Мужик смотрел на меня, не отрывая взгляда, даже через его пластинчатый доспех было заметно, что воин стал тяжелее дышать.
У него на лице проскользнула улыбка, после он снова стал суровым. Но глаза помутнели, будто он вспомнил что…
— Я Лешко, а это… — переговорщик посмотрел на перекрестье своего меча и потянулся за за клинком.
«И все же бой?» — подумал я, так же устремляя правую руку к ножнам.
Глава 9
Глаза воина мне показались дружелюбными. Казалось, что воинственный на вид, ратник прослезился. Или это снег растаял на его ресницах? И непонять чего себе этакого навыдумывал, стараясь рассмотреть того, чего быть не может.
И вот с таким выражением лица Лешко-Алексей стал медленно, рассматривая, или даже любуясь мечом, извлекать клинок из ножен, богато украшенных золотыми пластинами.
— Это меч твоего деда, великого князя Польши Болеслава Третьего, прозванного Кривоустом. Ты должен знать это, — сказал воин.
Я смотрел на Лешко, пытаясь найти в нем что-то, что могло свидетельствовать о розыгрыше, шутке. Не находил. Да и не принято в этом времени такими словами разбрасываться и шутить.
— Еще раз… — растерянно говорил я. — Кого?
Лешко пересказал. Не верилось от слова «совсем». Мать твою, Владик, да кто ты такой? Ящер тебя побери! В голову почему-то сразу закрались мысли: а не отправиться ли мне прямо сейчас свататься к великому князю киевскому, я же внук или правнук самого польского владетеля? А после горячей воды, формирующей фантазии, полилась ледяная, возвращая к действительности.
