— Вот кто новости принес, тому и следует доказать нам, что все это не выдумка, и наши враги уже у Переславля. Почему тогда нет никаких сведений оттуда? — говорил Изяслав Мстиславович.
— Большим степным войском можно отлавливать всех вестовых, — сказал я, понимая, к чему клонит князь.
— Возьми свой отряд, иди на север, к Великой Стене. Я дам тебе еще своих людей, кабы и они все узрели и поняли, попали ли мы в ловушку, али нет, — поступил приказ от великого князя.
А имеет ли он право мне приказывать? Имеет.
Тут же речь даже не о том, какой статус у Братства, подчиняется ли наша организация великому князю. В данном случае общее командование у великого князя Киевского, так что нужно исполнять приказы, но есть некоторое «но»…
— Я исполню твой приказ, князь. Но дозволь это сделать всеми воинами, кои есть в моем подчинении? — сказал я.
— Мне нужен быстрый ответ о планах врага, потому пешцы твои только замедлять станут, — показал свою осведомленность Изяслав.
Знает, кого я привел, наверняка, нашел у кого уточнить, зачем это какие-то пехотинцы, тем более, что немало воинов конных."
"Я чуть задумался, делая нехитрые расчеты в голове. Конечно, князь прав и с пехотой я становлюсь менее мобильным, что для разведки преступно и опасно. Но можно же посадить всю пехоту на возы. Так и доставить воинов можно в нужное место и они не будут усталыми. Вот я и подсчитывал, сколько могу отрядить для разведкисобственных возов, получалось, что не хватало мне гужевого транспорта.
— Мне нужно сто телег с конями, — сказал я после некоторой паузы, что понадобилась на расчеты.
— А, может мне тогда проще кому иному приказать такое дело? — с нескрываемым раздражением спросил Изяслав.
Никому не нравится, когда подчиненный начинает выдвигать условия для выполнения того, что должен сделать без каких-либо дополнительных условий.
— Великий князь, я думаю, что нужно провести разведку-боем. Замедлить врага, показать ему, что план раскрыт.
Для этого мне нужно больше воинов, чем тех, что сейчас есть в подчинении. Ну и передвигаться быстрее. Тогда Ольговичи и кипчаки заволнуются, осознают, что их задумка раскрыта, будут думать, что делать дальше. Мы ударим их же хитростью — покажем, что все наше воинство пришло, — говорил я. — Но для этого мне нужно еще три сотни славных степных воинов, а так же, если брат-тысяцкий Никифор отдаст своих лучников, так и их заберу.
