Сегодня – с восхищением от музыки. Я рад, что ей нравится эта вещица, одна из моих любимых. Расплываюсь в улыбке, ведь Ана наверняка простила меня за приступ страсти в лифте.
– А можно поставить еще раз?
– Конечно. – Дотрагиваюсь до сенсорной панели, чтобы повторить трек.
– Ты любишь классическую музыку? – спрашивает она, когда мы переезжаем через мост Фремонт, и между нами завязывается непринужденная беседа о музыкальных вкусах. Нас прерывает звонок мобильного, доносящийся из динамиков стереосистемы.
– Грей, – отвечаю я.
– Мистер Грей, это Уэлч. Есть информация, которую вы запрашивали.
Ах да, сведения о фотографе.
– Хорошо, скиньте по электронной почте. Хотите что-нибудь добавить?
– Нет, сэр.
Нажимаю кнопку на руле, музыка играет снова. Слушаем, погрузившись в жесткий ритм «Kings of Leon». Удовольствие, увы, длится недолго: очередной звонок. Какого черта?
– Грей, – резко бросаю я.
– Договор о неразглашении выслан вам на почту, мистер Грей.
– Хорошо. Это все, Андреа.
– Доброго дня, сэр.
Я украдкой смотрю на Ану, гадая, поняла ли она что-нибудь из разговора.
Она как ни в чем не бывало разглядывает виды Портленда. Похоже, старается быть вежливой. Мне трудно следить за дорогой, глаз бы с Аны не сводил. Несмотря на ее нескладность, шейка у нее красивая, и я бы с удовольствием расцеловал ее от уха до плеча.
Черт! Ерзаю на сиденье. Надеюсь, она подпишет договор и примет все, что я ей предложу.
Въезжаем на пятое междуштатное шоссе, и мне снова звонят. Элиот.
– Привет, Кристиан. Ну как? Ты с ней переспал?
Эй, чувак, притормози!
– Привет, Элиот.
Телефон на громкой связи, и я в машине не один.
– А кто с тобой?
– Анастейша Стил.
– Привет, Ана!
– Доброе утро, Элиот! – бойко отвечает она.
– Много о вас наслышан, – говорит он.
Черт! И что такого он о ней слышал?
– Не верьте ни одному слову из того, что говорит Кейт, – добродушно заявляет она.
Элиот смеется.
– Я подброшу Анастейшу до дома. Тебя забрать? – бесцеремонно влезаю я.
Ничуть не сомневаюсь, что Элиот захочет поскорее убраться из Портленда.
– Да, конечно.
– Тогда до встречи. – Я вешаю трубку.
– Почему ты зовешь меня Анастейша? – спрашивает она.
– Потому что это твое имя.
– Я предпочитаю «Ана».
– До сих пор?
«Ана» звучит слишком обыденно. И слишком интимно. Эти три буквы могут сильно ранить…
И мне ясно, что отказ станет для меня ударом. Такое бывало прежде, однако раньше я столь серьезно не увлекался… С этой девушкой я едва знаком, но мне хочется узнать ее получше.
