Она знает, что ты здесь и пока еще жива.
Идя к столу, Ана робко улыбается.
– Садись, – говорю я и указываю на место, сервированное для нее. Увидев количество еды на столе, она хмурится и только усугубляет мое чувство вины. – Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял на всякий случай несколько разных блюд из утреннего меню.
– Какое расточительство, – упрекает она.
– Да уж. – Вина меня так и захлестывает. Впрочем, увидев, как она тянется к блинчикам с кленовым сиропом и яичнице с беконом, я себя прощаю. Приятно видеть, что она ест.
– Чаю? – спрашиваю я.
– Да, пожалуйста, – говорит Ана, торопливо жуя. Изголодалась. Передаю ей чайничек с кипятком. Увидев пакетик чаю «Английский завтрак», она благодарно улыбается.
От ее улыбки у меня перехватывает дыхание.
– У тебя мокрые волосы, – замечаю я.
– Я не нашла фен, – смущенно бормочет Ана.
Она же простудится!
– Спасибо за чистую одежду, – добавляет она.
– Не за что. Этот цвет тебе к лицу. – Она смущенно разглядывает свои руки. – Знаешь, тебе бы следовало научиться принимать комплименты.
Похоже, она редко их слышит… Но почему? Она прекрасна неброской красотой.
– Я хочу отдать тебе деньги за одежду.
Что? Я пристально смотрю на нее, и Ана поспешно добавляет:
– Ты уже подарил мне книги, которые я, между прочим, не могу от тебя принять. Хотя бы за одежду позволь мне заплатить самой.
Ах ты, моя лапочка!
– Анастейша, поверь, я могу себе позволить…
– Не в этом дело. С какой стати ты будешь делать мне подарки?
– Мне не трудно. – Я очень богат, Ана.
– Это не основание, – тихо говорит она, и внезапно мне кажется, что она видит меня насквозь и знает все мои сокровенные желания. – Зачем ты прислал мне эти книги, Кристиан?
Потому что хотел увидеть тебя снова.
– Когда тебя едва не сбил велосипедист, я держал тебя, и ты смотрела на меня, словно говоря «поцелуй же меня, Кристиан». – Я умолкаю, переживая все заново. Она прижимается ко мне всем телом… Черт! Поспешно прогоняю воспоминание. – Я почувствовал, что должен извиниться и как-то тебя подбодрить.
Анастейша, я не герой-любовник. Я не завожу романов. И вкусы у меня очень своеобразные. Лучше бы тебе держаться от меня подальше. Но в тебе есть нечто такое, что не дает мне отойти. Думаю, ты сама это поняла.
– Зачем же бороться с собой? – шепчет она.
– Ты не знаешь, о чем говоришь.
– Ну, так просвети меня.
Слова мигом вызывают бурную реакцию у меня в паху. Ни хрена себе!
– Ты дал обет безбрачия? – спрашивает она.
– Нет, Анастейша, такого обета я не давал.
