Сажусь на кровать.
– Анастейша, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом?
Такого и врагу не пожелаешь. Может быть, ты думаешь, что совершаешь благо, детка, задавая мне все эти вопросы, но мне больно даже думать об этом разговоре. Я предпочел бы никогда не вспоминать, почему я не могу позволить тебе прикасаться ко мне. Ты веришь в доброту людей, я знаю, какими сумасшедшими садистами они бывают. Теперь я и сам такой. Забавы судьбы.
– Хочу тебя лучше узнать.
– Ты уже хорошо меня знаешь.
– Как ты можешь так говорить?
Она садится на колени лицом ко мне и с серьезным видом ждет ответа.
Ана, Ана! Ради бога, уймись!
– Ты опять закатываешь глаза, – говорит она. – В последний раз, когда я так сделала, ты меня отшлепал.
– Я бы и сейчас не отказался.
У нее светлеет лицо:
– Расскажи – и отшлепаешь.
– Что?
– Что слышал.
– Ты торгуешься со мной? – недоверчиво спрашиваю я."
"Она кивает:
– Веду переговоры.
– Анастейша, это совсем не то, – хмурюсь я.
– Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.
Я смеюсь. Конечно, Ана говорит глупости, но до чего же она милая в моей футболке! Ее лицо светится нетерпением.
– Как всегда, поразительная настойчивость в сборе информации, – восхищаюсь я.
Вдруг до меня доходит: я мог бы ее отшлепать. Руки чесались еще с ужина, но сейчас можно превратить экзекуцию в забаву.
Спрыгиваю с кровати.
– Жди! – строго говорю я и выхожу из комнаты.
Беру в кабинете ключ и поднимаюсь наверх.
В игровой достаю из комода нужную мне игрушку, какое-то время размышляю, стоит ли прихватить лубрикант, потом вспоминаю недавний опыт и решаю, что он нам не понадобится. Ана сидит на кровати, когда я возвращаюсь в спальню, и, похоже, сгорает от любопытства.
– Когда у тебя первое собеседование? – спрашиваю я.
– В два.
Прекрасно. Не надо рано вставать.
– Отлично. Слезь с кровати и встань вот сюда.
Я показываю перед собой. Ана со свойственным ей рвением выбирается из постели и ждет.
– Доверяешь мне?
Она кивает. Я протягиваю ладонь, на которой лежат два блестящих шарика, соединенные петлей, – шарики Кегеля.
– Они новые. Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия.
Понедельник, 30 мая 2011
Анин прерывистый вздох звучит музыкой для моего члена.
– Потом мы трахнемся, – шепчу я. – Если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласна?
Она кивает.
