– Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь, Анастейша!
Когда моя рука спускается до подбородка Аны, я приподнимаю ее голову, чтобы видеть выражение ее лица. Ана замирает, смотрит на меня, и у нее темнеют зрачки.
– Сейчас, – шепчет она, – я думаю, что у тебя красивый галстук.
Ответ Аны меня смешит.
– С недавних пор он стал моим любимым.
Она улыбается.
– Изумительно выглядишь, Анастейша, тебе очень идет это платье, я могу гладить твою спину, касаться твоей прекрасной кожи.
Ана приоткрывает рот, ее дыхание учащается, и я чувствую, как нас неудержимо влечет друг к другу.
– Ты же знаешь, малышка, что все будет хорошо, – говорю я тихим хриплым голосом, который выдает мое вожделение.
Она зажмуривается, сглатывает, делает глубокий вдох. Вновь открывает глаза и буквально излучает тревогу.
– Но я хочу большего, – шепчет она.
– Большего?
Она кивает.
– Большего, – тихо повторяю я, проводя пальцем по ее губе, такой податливой и мягкой. – Ты хочешь цветов и сердечек.
Хреново. У нас ничего не выйдет. Без вариантов.
Романтика не для меня. Я никогда не поставлю свое сердце на кон в насквозь прогнившем казино под пафосным названием «любовь», никому не дам и грамма контроля над собой. Отношения всегда разрушают, и потом, когда ты оказываешься сидящим на обломках, в таком глубоком шоке, что даже слова застревают где-то внутри тебя, все проходят мимо. Глядят с осуждением и грозят пальчиком, говорят, что во всем ты виноват сам. Нет, этому не бывать. Проще пережить несколько недель и оставить все как есть.
Мне больно. Мои мечты и надежды рушатся прямо на глазах. Широко распахнув глаза, Ана смотрит невинным и умоляющим взглядом. Проклятье! Она безумно соблазнительна.
– Анастейша, я ничего об этом не знаю.
– Я тоже.
Конечно, она же ни с кем до меня не встречалась.
– Ты вообще ничего не знаешь.
– А то, что знаешь ты, неправильно, – выдыхает она.
– Неправильно? Только не для меня, – защищаюсь я. – Попробуй сама.
«Прошу тебя, согласись». Ана пристально вглядывается в мое лицо, ищет подсказки.
На какой-то миг я теряюсь в голубых глазах, которые видят меня насквозь.
– Хорошо, – шепчет она.
– Что?
Я весь внимание; по телу бегут мурашки.
– Хорошо, я попробую.
– Так ты согласна? – Не верю своим ушам.
– Да, при условии соблюдения пределов допустимого. Я попробую.
Боже милостивый! Хватаю Ану в объятия, прижимаю к себе, зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая соблазнительный аромат. Плевать, что вокруг полно людей. Сейчас здесь только мы с ней.
