Радовало только то, что без воды я долго не проживу. А значит, мои мучения скоро закончатся.
Дневник Листова И. А.
Сто шестнадцатый день. А точнее, тёмная ночь.
Мир всегда хранит равновесие. Если где-то что-то прибыло — значит, кого-то пытаются вытеснить. Рёв местных львов, младших братьев иглогрива, мы услышали ещё дотемна."
"И бестии услышали. Они заволновались. Некоторые даже начали подвывать и метаться вокруг дерева.
Здесь, в предгорьях, жили свои хозяева, которым конкуренты были не нужны. И бестии это знали.
А ещё, похоже, отчаянно боялись «местных». Но раз уж пришёл в чужие земли расширять ареал своего вида, то хочешь не хочешь, а придётся повоевать.
Вот и хищникам, загнавшим нас на дерево, предстоял этот увлекательный период видовой истории…
Львы пришли ночью, сразу четыре особи. Мы их, правда, не видели. Только слышали.
Сначала дружно завыли бестии. Многие из них зашевелились, поднимаясь на бой. Затем совсем рядом раздалось рычание, а потом — началась битва. Жестокая и кровавая. Наверно… Темно было слишком, чтобы подробности разглядеть…
А мы с Иванычем слушали, как внизу выясняют отношения местные хищники, и нервно прикидывали, кто победит.
Судя по скулежу и подвываниям, обе стороны друг друга стоили.
Правда, я так и не дождался конца боя. Честно говоря, просто уснул. Измученный жарой, жаждой и переживаниями, я забыл, что нужно нервничать.
И вскоре погрузился в тревожные сновидения, в которых тоже звучали рычание, вой и скулёж…
Дневник Листова И. А.
Сто шестнадцатый день.
Когда ты настоящая мудрая обезьяна.
— У китайцев, кажется, была присказка… О том, что настоящая мудрая обезьяна не полезет в драку, а дождётся, когда мимо проплывёт труп её врага… — довольным голосом пробурчал разбуженный мной Иваныч.
Когда я проснулся, солнце уже ярко осветило землю. И первым делом я глянул вниз, чтобы оценить диспозицию. А она была такова, что нам с Иванычем надо было срочно бежать с наших насестов…
В голове у меня при осмотре окрестностей крутилась дурацкая поговорка.
Про борьбу, которая была равна — потому что сражались два «говна».
Наши несостоявшиеся поедатели красиво сыграли ночью вничью с местными хозяевами. Под деревом валялось три трупа львов и почти два десятка мёртвых бестий. Вот только выжившие не ушли далеко. В отдалении, отдельной скульптурой на тему природной упёртости некоторых видов, лежало ещё одно тело льва. В которое намертво впились зубами две таких же мёртвых бестии.
От них на юг тянулся кровавый след.
