А на людях… Нет! Скажут ещё, что я неправильно убиваюсь… Советы начнут давать — обычно один глупее другого… Нет-нет-нет! Мир вашему праху, братья! И жаль, что вас нет с нами. Но дальше я пойду искать укромный угол, чтобы предаться скорби по вам в гордом одиночестве.
Впрочем, я уже от всей души наскорбелся в предыдущий день. И этот раз просто пошёл собирать вещи с унылой мордой хронического поедателя лимонов…
— Расстроился? — спросила Кэт, проходя мимо и заметив выражение моего лица.
— Нет, что ты!.. Радуюсь трём трупам среди доверенных мне людей! — не удержался я от язвительного ответа.
— Прямо вот мечтал кого-нибудь похоронить!..
— Хм… — вздёрнув брови, девушка покачала головой, но комментировать не стала.
Каюсь, чуть-чуть сорвался. Ещё и на невиновном. Надо будет извиниться… Я глянул вслед девушке и понял, что она так и не ушла далеко.
— Извини… — решил я не откладывать неприятное занятие в долгий ящик. — Совсем я чего-то не в духе…
— Ну мы все сейчас такие… — девушка пожала плечами. — Как нога? Идти сможешь?
«А! Вот почему она тут рядом стояла, выслушивая мои желчные ответы!.
. — наконец, додумался я до очевидного. — Боится, что придётся меня снова поддерживать! Ну уж нет… Вано, ты сильный, смелый, и никогда больше девушки не будут таскать тебя на руках! Ну или, точнее, поддерживать плечом…».
В конце концов, это немного унизительно… Когда ты начинаешь от слабости заваливаться вбок, а под твоим весом пыхтит и сопит красивая девушка — и вовсе не оттого, что ей очень нравится этот интимный процесс… В общем, нафиг.
Лучше останусь мужиком и не буду рушить своё хрупкое эго.
— Смогу… — в итоге, ответил я Кэт. — Кто у нас лежачий?
— Пятеро не могут идти. Их пока понесём, — ответила Кэт, а затем добавила при виде того, как я морщусь, вставая с рюкзаком за плечами: — Ты точно сможешь идти? Может, часть вещей передашь кому-нибудь?
— М-м-м-да? Это кому же? — с улыбкой поинтересовался я и огляделся.
Передавать было некому. Ну если не считать питомцев. Правда, они у нас не ездовые или тягловые, а хищные и вредные.
И поклажу таскать отказываются. Во всяком случае, пока их Кострома не заставит.
А на Русого даже валькирия не может повлиять… Потому что влиять там не на что! Кто-нибудь видел у Русого сияние чистого разума в глазах? Вот! И я о том же: только безграничная дурь!
Остальные — в том числе, и освобождённые рабы — ничем мне помочь не могли. Всё и так были загружены, как муравьи. Так что перекладывать поклажу на чужие плечи я отказался.
