Катя лежит на кровати, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене.
– Катенька, – зову негромко. Оборачивается и с удивлением смотрит на меня. – Что случилось?
Глаза заплаканные, а губы мелко дрожат. Меня накрывает волной жалости и сочувствия. Хочется забрать эту малышку к себе и попытаться о ней позаботиться, но я не имею на это права. Кто создал законы в нашей стране?
– Ме-ня, – всхлипывает она. – Вырвало.
– Бедная, – спешу к ней. Присаживаюсь на кровать и прижимаю к себе.
– Мама сказала, это из-за вас.
Начинает всхлипывать еще сильнее, пряча лицо у меня на груди. Тошнотворный запах и правда чувствуется, наверное, одежда пропиталась. Но мне все равно. Состояние ребенка важнее.
– Почему? – недоумеваю я.
– Потому что пельмени слишком жирные…
Ответить мне нечего. Люба вполне может быть права, а я просто не подумала об этом. Для ребенка такая еда не самая полезная. А для голодающего тем более. Но, с другой стороны, Катя могла просто переесть или перенервничать. Нужно обязательно разобраться и показать ребенка врачу.
– Она мне больше не разрешит с вами дружить…
– Все будет хорошо, – монотонно покачиваю ее и глажу по спине, чтобы успокоить. – Мы что-нибудь придумаем.
Катя вскоре засыпает. Аккуратно укладываю ее на кровать, накрываю одеялом и бесшумно выхожу из комнаты. Прикрываю дверь и иду на поиски брата.
– Ты что творишь? У тебя же ребенок! – из-за приоткрытой двери ванной слышится сердитый голос Кирилла. Замираю, не решаясь войти или пройти мимо.
– Да зачем она мне нужна? Мне ее даже кормить нечем! – возмущается Люба, а у меня внутри все обрывается.
Прикрываю рот ладонью, чтобы не выдать себя и часто дышу носом.
– А бухать есть на что? – Кирилл безжалостно добивает. И я на его стороне. Как можно так обращаться с собственным ребенком?
– Отстань ты от меня.
– Кто отец девочки?
– Не твое дело.
– В глаза мне смотри, – вижу, как он встряхивает ее за плечи, словно тряпичную куклу. – Кто отец девочки?
– Морозов, – выдыхает Люба.
– Виктор?
– Да.
– Он знает? – Кирилл наконец выпускает ее из своей хватки и позволяет сползти на пол.
– Знает, – горько хмыкает она. – Выбросил меня на улицу пузатую и забыл, как звать.
– Теперь ты понимаешь, что девочку нельзя там оставлять? – начинаю нервно расхаживать по своей кухне. Случившее сильно взбудоражило меня. Спать сегодня не буду точно. Просто не смогу уснуть, зная, что творится в соседней квартире.
– Нет, не понимаю. – Брат отрицательно качает головой и хмурится.
